Мама для подкидышей, или Ненужная истинная дракона

— И все так блестит! Вы вдвоем справляетесь с уборкой? Я даже представить не могу, как это сложно!

— Мы еще и готовим, — проворчала одна из девушек, остервенело натирая вилку ветошью. — А мисс Палмер говорит…

— Тш-ш-ш! — шикнула на нее вторая, но я уже нащупала слабое место — и меня было не остановить.

Разговорить их обеих было даже проще, чем экономку. Одну из них звали Мэри, вторую — Роуз, обе работали на лорда Мэлори уже несколько лет.

Ценнее источника информации — не найти.

— Это что, серебро? Настоящее? Это ты его чистишь? А как у тебя выходит так, чтобы они буквально блестели?

Я восхищенно покачала головой.

В общем, девушки были просто кладом.

Поболтав немного об особенностях чистки серебра, деревянных столов и о том, как тяжело вдвоем содержать такой дом, притом что мисс Палмер называет их лентяйками и балаболками, я перешла к тому, что меня по-настоящему интересовало:

— Я даже не знаю, как привыкнуть здесь ко всему — такой богатый особняк! — вздохнула я.

Девушки настороженно переглянулись и с двойным усердием принялись за работу: одна остервенело начала тереть чайную ложечку, вторая — уже кристально чистое окно.

— Лорд Мэлори, кажется, совсем не рад тому, что мы встретились, а мы ведь истинные.

Снова — обмен взглядами. В глазах у обеих зажглось любопытство. Но служанки хранили молчание, не торопясь выдавать секреты хозяина дома.

— Я думала, все будет по-другому… — печально сказала я и украдкой вытерла слезу.

— Конечно, не рад! Леди Рихтер его почти на себе женила, а тут — вы! — оторвавшись от окна, выпалила Роуз. — Еще и… сами понимаете. Лорд Мэлори все-таки герцог, хоть и на отца своего…

— Роуз! — шикнула на нее Мэри.

— Что? Я правду говорю! И все это знают!

Так, лед тронулся, господа присяжные заседатели.

Я снова старательно всхлипнула, закрывая лицо рукой.

Я так и не разобралась в том, как это работает, сколько я ни пыталась, я так и не смогла связаться с Элис, услышать ее голос и поговорить. Но то и дело меня накрывало ее воспоминаниями и чувствами.

Потому сейчас, старательно изображая горе, мне пришлось сглатывать ком в горле и сдерживать настоящие слезы.