Ненаглядная жена его светлости

– Давайте я прямо завтра и поеду, а?

– Две недели! – рявкнул его светлость. – Две недели, как сказал лекарь, а потом... потом... Будет видно!

И вынесся из спальни, со всей дури хлопнув о косяк дверью.

Вот и поговорили как взрослые и разумные люди... И чего завёлся, спрашивается? Сам же хотел отослать, а стоило ей с радостью согласиться – тут же передумал.

Семь пятниц на неделе, а ещё целый герцог!

У-у-у, редиска!

Глава 7

Следующая неделя прошла как один день, повторившийся семь раз.

Поскольку обыск выявил немало нарушений как в материальном плане, так и в личных отношениях, его светлость взялся за ревизию всерьёз.

Результаты  удручали: в его замке не воровал только он сам."

"Арман всегда думал, что присмотр за слугами и ведение хозяйства исключительно женская прерогатива. Да ему раньше и нужды не было что-то проверять – вдовствующая герцогиня Д’Аламос  прекрасно со всем справлялась! Но когда от злокачественного несварения желудка скоропостижно скончался любимец матушки, его младший брат,  несчастная мать впала в  отчаянье.

И целыми днями только плакала и молилась, совершенно забросив заботу о замке и старшем сыне. Он не знал, за что хвататься в первую очередь!

А тут ещё на него свалилась вдова Анри – прекрасная Адель! Ну не оставаться же женщине в доме, где она  подверглась нападению? Она так плакала, так убивалась! И так жалобно молила не оставлять её, что сердце Армана не выдержало, и он забрал невестку в свой замок.

Вместе переживать горе легче, ведь верно? Кто поддержит  лучше, чем  родной человек?

И  с облегчением передал в её руки  обязанности хозяйки, заодно защитив её магическим договором от поползновений одного дальнего родственника – чем брать в дом экономку со стороны, лучше  передать все полномочия в руки не чужого человека.

  Уж за ним-то приглядывать не потребуется!

А спустя год он первый раз пришёл к ней в спальню.

Что таить, Адель ему давно нравилась и втайне он завидовал брату – красавица, умница, затейница. Всегда в хорошем настроении! Сокровище!

Он уже думал узаконить  их отношения и даже обратился к его величеству за разрешением на левиратный брак.

Но тут-то и всплыл злополучный договор!  Он о нём и думать забыл, погрузившись сначала в скорбь по отцу, потом в траур по погибшему брату. А уход матери в монастырь  его едва не доконал, оказавшись последней каплей в череде свалившихся на голову неприятностей.

Единственное светлое, что у него случилось за это время – Адель.