Ненаглядная жена его светлости

– Если ты до сих пор ненавидишь жену, то, пожалуйста, ради меня – всё равно веди себя с ней уважительно!  Если ты её обидишь, я перестану с тобой разговаривать!

– Матушка, я тебя не узнаю! Ты же морщилась каждый раз, когда при тебе упоминали графиню, а теперь беспокоишься, чтобы она не расстроилась?! Что произошло, пока я на краю мира принимал песчаные ванны?

– Многое, сын. Многое. Ну, иди, – ответила леди Тереза. – Сам всё увидишь. Потом поговорим.

Арман проследил, как мать исчезает в боковом коридоре, и перевёл взгляд на ступеньки, ведущие на второй этаж.

Рист, что же так страшно-то?

Обрадуется ему или останется равнодушна?

Медленно, словно сомневаясь, идти наверх или сбежать, мужчина поднялся и остановился перед первой дверью. Прислушался – тихо.

Толкнул створку и перешагнул порог, медленно прошёл внутрь: гостиная, спальня...

О, да он не в те покои завернул: вон, лежит любимая шаль герцогини. Вряд ли она оставила бы её в чужой спальне.

Значит, комнаты, где живёт Сония, дальше по коридору.

Арман оббежал взглядом  обстановку, пока не заметил в стене  дверь. Это же вход в смежную спальню?

И не думая толкнул створку и шагнул внутрь.

Сона была там, как и сын.

Но Арман только успел заметить лежащего на кровати младенца и склонившуюся над ним женщину, как Сония увидела вошедшего, ахнула, хватая сына на руки, и...

Герцог почувствовал мощный удар,  его спиной впечатало в дверь, а затем вместе с ней вынесло вон из покоев.

  Всплеск был такой силы, что у мужчины сразу перехватило дыхание, и после приземления он некоторое время не мог вздохнуть, пытаясь понять, что произошло.

Хотя что тут понимать?

Он появился неожиданно, и Сония испугалась за сына. Зачем он полез через смежную дверь?

Голова гудела, в глазах рябило, уши заложило, ничего не слышно, только видно бегущих слуг, матушку... Рты раскрываются, что-то говорят...

Ничего себе, она его приложила! Наверное, грохот был изрядный!

Мужчина перевёл взгляд в ту сторону, откуда прилетел, и мысленно присвистнул – вот это силища! Повезло, что он лежал на двери и стены пробивались ею, а не им самим.

Вряд ли он остался  невредимым,  протаранив пару стен собственным телом.  А учитывая, что Ханц далеко, а из матушки целитель не особенно сильный, то перспективы его ждали весьма печальные.

Внезапно глухота прошла, и на Армана обрушилась какофония звуков.