Лягушка Баскервилей

И теперь представь, принимает дежурный посылку для контингента, проверяет по описи: икра черная, рыба осетрина, конфеты шоколадные, кофе элитный, чай наилучший, батон колбасы стоимостью в пол-оклада начальника зоны, мыло французское… Да охранник таким никогда не пользуется, он осетринку-севрюжку себе и на Новый год позволить не может. Некоторые наши сотрудники звереют, другие начинают жаловаться на жизнь, третьи предлагают: «Вы мне деньжонок, а я за мзду на все готов». Вот и появляются в СИЗО да на зонах мобильные, водка, ножи, наркотики.

И письма притянут, и ответ отнесут, и неправомерное свидание устроят. Знаешь, сколько скандалов в московских изоляторах случается? Твоя Королькова сама скончалась, смерть обычная, в психушке, а порой ведь в камере на тот свет уезжают. Двадцать человек спят, никто не просыпается, а утром… Ба! Труп! Как сумел тихо с собой покончить? Отчего никто не всполошился? Загадка еще та.

– Где это Добротеево находится?

– По Рязанке, в принципе недалеко. А что?

– Ты говорила, будто хорошо знакома с главврачом скорбного места?

– С Пацюк? Да, Елена Николаевна отличный врач и достойный человек.

– Можешь ей позвонить?

– Цель?

– Мне надо с ней поболтать.

– Ну…

– Валечка! Очень, просто очень…

– Хорошо, – перебила подруга, – попробую. Не занимай телефон, у меня скоро обед заканчивается, а из рабочего кабинета лучше на подобные темы не беседовать.

Я положила трубку в карман, позвала собак и вышла во двор. Ну надо же, какое лето в нынешнем году выдалось – теплое, солнечное!

– Снап, Снап… – зазвенел тоненький голосок.

Ротвейлер повернул на звук крупную голову, потом слегка осел на задние лапы, счастливо взвизгнул и ринулся к забору. Я улыбнулась. Значит, к нашему соседу, банкиру Сыромятникову, прибыл на лето Никита, сын дочери финансиста от первого брака, совершенно замечательный малыш, обожающий всех животных на свете. Оказываясь на побывке у дедушки, Никитка моментально летит к нам, он обнимается и целуется со всеми собаками, но со Снапом паренька связывают особые отношения.

– Снапуня, – щебетал Никита, наглаживая морду ротвейлера. – Ой, а он еще больше стал! Растет!

Я засмеялась:

– Скорее толстеет. Снап слишком много ест, и еще он начал воровать со стола. А вот ты вытянулся.

– Да, – гордо сообщил Никита, – во второй класс перешел, с одной тройкой, по математике.

– Три балла вполне нормальная оценка, – решила я приободрить школьника. – Вот если кол поставят, тогда беда.