Леди из охотничьего домика, или Отвергнутая жена

Даже понимая, что Вильгельм совершенно другой, не такой, как Ойген, ничего не могла с собой поделать. А ещё страшно было разочаровать его, если возникнет вопрос о ребёнке. Конечно, смешно строить планы и заглядывать так далеко, но если вспомнить всё, что я пережила до этого, вынуждена была признаться себе: та старая рана так и не зажила. Да, у меня теперь другое тело, да мне удалось привести его в порядок, и оно больше не напоминает тот скелет, обтянутый кожей, все физиологические функции восстановились, но.

..

В общем, я пребывала в некотором смятении и совершенно не понимала, как себя вести и что вообще делать. Что останавливало Вильгельма, тоже не знаю. Может, боль, по первой супруге, лишь немного утихшая за пару лет, может, тоже нежелание рубить сплеча и как-то давить на меня. Хотя вполне вероятно, что всё вместе. Вот даже жаль, что в этом мире развод – дело непростое, ещё и влекущее за собой определённые последствия. Один мне условно простят, когда вопрос зайдёт о будущем Софи, но два уже нет, приравняв мою репутацию практически к гулящей женщине.

Увы, дочерей здесь оценивают в первую очередь по матери. Юсте в этом отношении повезло гораздо больше, ведь если кто заикнётся о том, что она незаконнорожденная, голова тут же слетит с плеч. Причём тесак в руках будет держать даже не Горст, который относится к «падчерице», как к родной, а сама Марго. Но у них и ситуация, и положение чуть иное, чем у нас с Софи.

Вот и сегодня, обминая тесто, чтобы утром можно было испечь сдобные булочки, погрузилась в свои мысли настолько, что не услышала, как вошёл Вильгельм.

Ему пришлось задержаться в поместье допоздна, поэтому приехав, он направился сразу к Эль, чтобы успеть с ней пообщаться до того, как она уснёт.

– Кристин? Тебя что-то тревожит? – Вильгельм подошёл сзади и накрыл своими ладонями мои припорошённые мукой руки.

Глава 71. Почти семья"

"– Прости, задумалась. Кажется, из этого теперь получатся лишь сладкие лепёшки, – я посмотрела на блин под своими ладонями, понимая, что тесто безнадёжно испорчено, но сказать вслух обо всём творящемся в душе, язык не повернулся.

Развернув меня к себе, Вильгельм пальцами провёл пальцами по моей щеке, видимо, стирая след от муки: – Мы можем сколько угодно прятаться за отговорками, переводя беседу на посторонние темы, но, Кристин, делу это не поможет. Я же вижу, что тебя сильно угнетает вся эта история с отложенной женитьбой барона Майера.