История «не»мощной графини

– Не поймите неправильно, – качнула я головой, чуть сдвигаясь и располагаясь по центру дверного проема, – но, если вам известно, мой отец погиб, отдав свою жизнь за жизнь его величества…

– Да, госпожа, – склонил голову стражник, а за ним и двое других, – это благородный поступок, достойный уважения.

– Несомненно, – кивнула я, удерживая на лице серьезное выражение. – Я хочу сказать, что в доме отсутствуют мужчины. Впусти я вас, да еще и троих…

– Вообще-то четверых! – вякнул Бельмон, на которого никто не обратил внимания.

– Боюсь, могут возникнуть клеветнические слухи, и моя репутация окажется запятнанной, – продолжила я.

– Вздор! – негодовал братец тетки. – О какой репутации речь?! Ты дочь простолюдина! К тебе даже соседи в гости не заглядывают, потому что, пусть ты и при титуле, все же в венах течет не голубая кровь! Все об этом в курсе! Поэтому не строй из себя потомственную аристократку!

Я прекрасно понимала это, как и стражники, не спешащие заткнуть рот Бельмону. Они, как и все остальные, придерживались точно такого же мнения.

На самом деле едва сдерживалась, чтобы не зайти в дом и просто хлопнуть дверью перед носами стражников, собственно, именно так я и могла поступить, причем безнаказанно. Они явились без доказательств, утверждение чокнутого толстяка не в счет. Он видит какие-то несуществующие знаки, которые, как говорится, к делу не пришьешь.

– Господа, – шагнула вперед бабуля, встав рядом со мной. – Я бабушка графини, ее опекун…

– Что?! – судорожно вздохнул Бельмон. – Опекун?! Какой еще, к чертям, опекун?! Это чокнутая старуха, которая сошла с ума! Ее лишили прав опекунства! Моя сестра теперь здесь хозяйка! – брызгало слюной раскрасневшееся ничтожество. – Что вы сделали с моей Оленсией?! – взревел он, резко подавшись вперед, но тут же трусливо замирая на месте.

Едва сдерживалась, чтобы не выплюнуть в физиономию бессовестного толстопуза массу нелицеприятных слов. Внутри все вибрировало, меня так и тянуло рассказать правду об отравлении, желании этих мошенников наложить свои загребущие лапы на имущество Роланы, как и на ее, точнее уже мое, тело. Вот только документальные доказательства в подтверждении их вины отсутствовали, поэтому я была вынуждена молчать.

– Получается, вы опекун? – спросил стражник, слегка хмурясь.