Хрупкая связь

Забыла, как ощущалась его кожа под моими пальцами, как ложилась тень на хмурое лицо, когда он смотрел на меня вот так — внимательно и обеспокоенно, будто разгадывая сложное математическое уравнение.

Мотнув головой, я тянусь рукой, чтобы потрогать. Ощутить шероховатость, смешанную с сухой гладкостью.

Мои глаза напротив его пупка. Ладонь интенсивно тает. Я подгибаю под себя ноги, не торопясь предпринимать активные действия и давая себе время привыкнуть. Несмотря на то, что между нами натянутое притяжение из двух магнитов.

— Ты возбудился, — констатирую факт. — Хочешь меня?

Это стало заметно ещё на кухне, когда я обрабатывала раны, но теперь, в спальне, скрыть уже невозможно — под серыми спортивными штанами отчётливо выделяется эрекция. Просто мне нужно больше слов и уверенности, чтобы заполнить почти паническую растерянность.

— Это же… очевидно, — отвечает после серии отрывистых выдохов.

— Я правда тебе нравлюсь? Новая я?

Аслан не двигается, а только наблюдает за мной исподлобья, будто ждёт, что я сделаю дальше.

— Очень.

Его дыхание частое. Сердце вылетает. Моё — трепещет.

Тело выдаёт то, что он не говорит вслух. Бурю, внутренний конфликт, влечение.

И многое-многое другое.

Я вижу, как напрягаются мышцы его пресса, как на миг вздрагивают жилы на руках, когда он сжимает пальцы в кулаки.

А затем я обхватываю твёрдый член через плотную ткань. Веду ладонью вверх и вниз. И с его груди срывается короткий, сдавленный стон, разрезая тишину.

— Соскучилась по нему… — искренне признаюсь.

Это прямой сигнал к действиям. К тому, чтобы облизать пересохшие губы и сделать встречный ход, ухватившись за край лонгслива и стянув его через голову.

Ткань мягко скользит по коже, оставляя меня в одном бюстгальтере, под которым мучительно ноют соски.

Я нервничаю, естественно. Наверное, как никогда раньше. Одним вином здесь точно не отделаешься — надо просто пережить.

Все мои изменения не являются для Аслана секретом, но сейчас, под его пристальным взглядом, кажется, будто он видит меня заново.

Он плавит меня, как воск. Сжигает границы между прошлым и настоящим, между мной прежней и той, кем я становлюсь рядом с ним.

Пульс оглушает, когда лопатки касаются матраса, а с меня резко съезжают брюки вместе с колготками и бельём. Вместе с хрупким самообладанием, которое и так держалось на тонкой ниточке.