Хмель и Клондайк

Другое дело, что окон в нем тоже до черта, так что пробраться к нам с любого направления тоже не проблема. Но если мы останемся выше, нас можно просто обложить.

С улицы крик, отчаянный, словно кого-то живьем на куски рвут… хотя так оно и есть, это в гнездо снежных змей кто-то залетел.

Опять звук мотора снегохода, где-то совсем рядом, как бы не за бытовками, за которыми только пара штабелей бетонных плит – и все.

Есть, а мы на выходе. Я положил «баррет» на землю, схватился за «марлин». Увидел какую-то белую тень, двигающуюся перебежками, выстрелил в нее, попал, к своему удивлению, с первого же выстрела, «обманкой», противник свалился на колени и затем ткнулся лицом в снег.

Сверху, через бытовку, прилетела граната, упала в снег, и мы едва успели отскочить обратно в здание, когда «эфка» рванула, выбив чугунными осколками бетонную пыль из стен.

Неожиданно в наушнике прорезался голос Хмеля:

– Туман идет! Уходите оттуда!

Туман. Просто туманов зимой здесь не бывает вообще, так что объяснять ничего не нужно.

– Мить, паси дверь!"

"Бросился внутрь здания, к окнам. Если идет туман, то он откуда-то должен идти, мне надо знать откуда. Пробежал по замусоренному бетонному коридору, едва не вляпавшись в лохмы серого мха, обнаружил какое-то окно, выглянул в него быстро – идет со стороны, где машины стояли. Бандиты уже кто в машины пытается сесть, а кто просто бежит по белому снегу, лишь бы убраться подальше от белесой клубящейся стены.

Обратно, бегом.

Пара выстрелов из «марлина» у входа, затем взрыв гранаты. Это уже РГД, скорее всего Дмитрий метнул, потому что и рванула дальше.

– Что здесь?

– Один где-то там! – Он показал на бытовки.

– Сейчас нас туман зажмет к чертовой матери, вот будет веселье.

До тумана к нам успел могильник. Метнулся прямо перед нами к убитому мной наемнику, и тот в ту же секунду вскочил, оскалившись в нашу сторону. И резвый какой! И глаза как ксеноновые фонари светятся.

Дмитрий успел перезарядиться на «пустышки», а может, они у него и дальше заряжены были, но он в два выстрела снес мертвяку голову и ногу – наловчился уже.