Капкан на спонсора

Женька нахмурилась, немного помолчала и спросила:

– И что ты об этом думаешь?

– Ничего я об этом не думаю, у меня мозги устали, – ответила я.

Мы посидели, таращась в глаза друг другу, а на столе стояли бутылка «Киндзмараули» и торт. И тут Женька сделала нечто в высшей степени неожиданное: поставила коробку с тортом на пол, а потом дважды на него прыгнула. Прихватила изувеченную коробку, а со стола бутылку и зашагала к входной двери.

– Ты куда? – крикнула я вдогонку, как только смогла вернуть себе дар речи.

– На помойку, – ответила она и в самом деле отнесла дары на помойку (торту, конечно, только там теперь и место), а вернувшись, сообщила: – Бутылку я на всякий случай кокнула.

– Ты ведь не спятила, нет? – робко поинтересовалась я.

– Нет. Просто мне не нравится его живопись.

В общем, выпить за успех художника Валахова мне так и не удалось. Где-то около девяти вечера зазвонил телефон. Я сняла трубку, сказала «да», но ответить мне не пожелали. Минут через пятнадцать вновь позвонили, на этот раз я молчала как рыба, но и мне ничего не сказали, и так три раза подряд, то есть звонили еще два раза и интересно молчали.

– Что это? Как думаешь? – начала я приставать к Женьке.

– Не знаю, – нахмурилась она, – но на всякий случай давай-ка отправимся к Аньке в гости, засидимся с бутылкой и напросимся ночевать.

– Зачем? – начала я, осеклась и стала очень быстро собираться.

Весь следующий день я потратила на поиски Толика, то и дело звонила и оставляла сообщения на автоответчике.

– Или он от тебя прячется, – задумчиво молвила Женька, которой я, позвонив на работу, пожаловалась на свои неудачи, – или…

– Что «или»? – не поняла я, но тут шарики в моем мозгу завертелись со страшной силой. – Ты думаешь? – пролепетала я, справившись с дыханием.

– Колобка по головке тюкнули, а Толик чем лучше?

– О, черт! – Я уронила трубку и стремглав бросилась вон. Через некоторое время я уже давила на кнопку звонка Толиной квартиры, прикидывая, что буду делать, если дверь сейчас не откроют.

Дверь открыли. На пороге стоял Толик в синем купальном халате и босиком. Вид похмельный. Не могу выразить, как я этому обрадовалась, не тому обстоятельству, конечно, что он мается с перепоя, а тому, что его нежеланию общаться с внешним миром нашлось логическое объяснение.