Камин для Снегурочки

Обо мне не беспокойся, все хорошо, жить везде можно. Так мне и надо». Я вообще спать перестала, ворочаюсь, ворочаюсь… Поговорить не с кем.

Она замолчала. Из гостиной доносились разухабистые звуки музыки, топот, гиканье. Очевидно, блондиночки все же не дали своим несчастным мужьям тихо подремать после обильных возлияний и заставили бедных толстяков пуститься в пляс. Но в кухне, даже несмотря на то, что голос Риты проникал сюда, было очень тихо, словно в крематории в тот момент, когда смолкает похоронная мелодия и гроб с легким шуршанием уезжает в никуда.

– Я больше не могу так, – призналась Наташа, – просто съела себя! Сделай одолжение, съезди к Тане, за мой счет, конечно, оплачу тебе услуги и дорогу. Может, она с незнакомой женщиной поговорит!

– Навряд ли.

– Ну тогда соври, что тебя Настя послала! Тогда она точно клюнет.

– Но зачем мне ехать в Малино? Если хочешь искупить вину, ступай в милицию и расскажи правду, хотя… Кто ж тебе поверит? Этак всякий может бог знает что натрепать.

Наташа переменилась в лице.

– Доказательство есть! Помнишь, я говорила тебе про пленку, ну, про запись, которую в доме Лавсанова вела камера? Настя и Свин понятия не имели, что их действия фиксируются.

– И что, милиция не изъяла это вещественное доказательство?

– Я их опередила, – помотала головой Наташа, – когда Таня побежала к охранникам, я проникла в кабинет хозяина и быстро вытащила пленку. Он же мне все показывал, я тебе говорила уже. Сергей потом просматривал материал на мониторе, информация сохранялась на жестком диске.

– Ты умеешь пользоваться компьютером? – я с уважением посмотрела на собеседницу.

Та, слегка порозовев, ответила:

– Дело нехитрое, у меня ноутбук есть, самый недорогой купила, люблю по ночам в Интернете бродить, здесь в доме выделенная линия есть, хозяин разрешил подключиться.

– А почему Настя и Свин не заметили камеры? – спросила я.

– Так в чем дело! – подскочила я. – Отнеси эту пленку в соответствующие органы, Таню освободят, а у тебя совесть успокоится.

Наташа взяла со стола зубочистку, разломала ее на мелкие кусочки и сказала:

– Боюсь хуже Таняхе сделать. Я ведь не знаю, как дело обстоит.