Извращённые Узы

Губы Адамо приоткрылись, и он перевел взгляд с моего брата на меня, будто не мог поверить, что Римо действительно согласился. Я тоже был удивлен.

— Ты не пойдешь один. — сказал Римо. — Ты не знаешь ее так, как мы. Я не хочу, чтобы у нее был шанс исказить твой разум.

Адамо фыркнул.

— Я не дурак.

Но, к сожалению, Адамо хотел, чтобы люди любили его таким, какой он есть, все еще отчаянно нуждаясь в их одобрении. Испытание с Харпер и Мейсоном доказало это, и он продолжал видеться с Кейджей. Адамо вырос за последние месяцы, но этого было недостаточно.

— Я ухожу. Не хочу ее видеть. Никогда больше. — сказал Савио, вставая. — Мне все равно, что она может сгнить в этом приюте до конца дней. Мне все равно в любом случае. На этом все? Я хочу встретиться с Диего.

Я кивнул, потому что Римо пристально смотрел в сад.

Савио поколебался, потом покачал головой и зашагал прочь.

Киара смотрела ему вслед.

Римо резко повернулся ко мне.

— Один из нас должен пойти с ним. — он согнул руку. — Я пойду.

— Нет. — тут же ответил я. — Я должен это сделать. Я справлюсь с этим.

В последний раз мы с Римо видели ее, когда захватили Лас-Вегас. Нашей матери удалось уговорить Козимо, который в то время играл Капо, позволить ей жить в особняке, как свергнутой королеве. Это была короткая встреча, и все же что-то преследовало нас в течение долгого времени.

— Я могу пойти. — сказала Киара.

Мы с Римо сразу сказали «нет».

— Почему нет? — спросила Киара, подходя ближе. — Она в больнице, под усиленной охраной.

Я не хотел, чтобы Киара была рядом с нашей матерью, но она была права. Римо потерял бы свое дерьмо из-за нашей матери. Мы с ним уже много лет обсуждали, как убить ее, но так и не набрались необходимого мужества.

Я подошел к Киаре и коснулся ее бедра.

— Ты всегда сострадательна и снисходительна.

Киара решительно подняла голову.

— Я знаю, что она сделала со всеми вами. Я не буду ее жалеть.

Я отрицательно покачал головой.

— Я не хочу, чтобы ты была с ней в одной комнате.

Киара вздохнула.

— Тогда как насчет Фабиано? Он не будет жалеть ее, что бы она ни говорила или делала, он способен сделать то, что необходимо, если она попытается что-нибудь сделать.

— Это хорошая идея. Я спрошу его.