Извращённые Узы

Потрать его на что-то полезное, например, стань чистым и реши, кем ты хочешь быть, вместо того, чтобы погрязнуть в жалости к себе и желать быть тем, кем ты, очевидно, не являешься. — резко сказал я.

Сегодня у меня не было никакого терпения, чтобы щадить его, не после того, что я почти должен был увидеть.

— Я пытаюсь. — сказал Адамо.

— Давайте начнем. Я хочу разорвать этих ублюдков на части. — прорычал Римо.

Мы вошли в звуконепроницаемую комнату, где были заперты четверо выживших мужчин.

Один из них уставился широко раскрытыми глазами в потолок, остальные трое прижались к стенам со связанными руками и ногами.

Я подошел к неподвижному мудаку и толкнул его носком ботинка.

— Ему повезло. — сказал я. — Его конец был умеренно безболезненным.

— Должно быть, слишком сильно пнул его в горло. — сказал Римо с кривой улыбкой, затем повернулся к предателям. — А теперь кто хочет быть первым? Есть желающие? — он схватил Кармайна за воротник и потащил на середину комнаты. — Как насчет тебя, Кармайн? Мы хотим позаботиться о тебе, когда мы все еще накачаны адреналином и гневом, верно?

— Пожалуйста.

Я усмехнулся, покачал головой и вытащил нож.

— Сегодня ты не можешь говорить «пожалуйста». Если попробуешь еще раз, я отрежу тебе язык.

— Готов? — спросил Римо.

Я просунул кончик ножа под ноготь Кармайна.

— Всегда.

• ── ✾ ── •

Два часа спустя мы узнали, что люди в этой комнате не знали ни о каких других выживших предателях и что они действительно обрели дом на территории Наряд в обмен на информацию.

Большая часть информации уже устарела, потому что мы изменили наши маршруты доставки и большинство лабораторий после того, как мы взяли на себя, но не все из них.

Римо, Адамо и я прислонились к стене коридора на мгновение после того, как мы закончили, пытаясь спуститься вниз.

Адамо по большей части наблюдал за мной, но время от времени я замечал возбужденные искорки в его глазах.

— Ты не можешь принимать наркотики.

Адамо кивнул.

— Знаю. И я знаю, что должно произойти, чтобы я мог победить это. Мне нужно быть подальше от вас, где меня никто не защитит. Здесь я всегда знаю, что вы придёте, чтобы спасти меня, что я в безопасности, что бы я ни сделал.