Извращённые Узы

Я выдержал шокированный взгляд Киары, и она покачала головой, прося меня не выполнять требования моей матери, но это было обещание, которое я не мог дать, потому что моя жизнь не имела бы значения без нее.

Мама улыбнулась."

"— И я должна была убить тебя первым, во сне, но я не знала, насколько ты силен. Теперь знаю, сын мой.

— Не называй меня так! — прорычал он.

Она перевела взгляд с Савио на меня, потом на Римо.

— Это могло закончиться много лет назад. Это должно закончиться вот так, разве вы не видите?

Я мог только смотреть на Киару, которая сжимала нашего сына со слезами на глазах, и любовь на ее лице укрепила меня, дала мне мир и уверенность.

Мама открыла крышку зажигалки, и я сделал шаг вперед.

— Нет! — она закричала. — Сейчас вы все трое перережете себе вены. Я дождусь, пока вы отключитесь, прежде чем сжечь особняк и ваши тела в нем. Если вы этого не сделаете, я сожгу ее и ребенка прямо у вас на глазах и прикажу своим людям застрелить вас в любом случае.

Кармайн и мужчины обменялись взглядами, очевидно, до сих пор не понимая плана.

— Ты все равно их сожжешь. Как только мы потеряем сознание, ты убьешь их. — сказал я ровным голосом.

Мама с мягкой улыбкой покачала головой.

— Нет, нет, она такая же жертва, как и я, и мальчик не твой, так что он тоже может жить. Мы должны уйти, но не они, мальчики, разве вы не видите?

Савио с отвращением посмотрел на нее.

— Черт побери, если бы я знал, какая ты сумасшедшая, я бы сам тебя убил.

— Видишь? — сказала она. — Это в тебе, как и в них, как и в твоем отце.

Она посмотрела на нас.

Она указала на Кармайна, который недоверчиво посмотрел на нее, а затем вернул мне мой нож.

— Либо вы сейчас же перережете себе вены, либо я их сожгу. Я считаю до трех.

Киара тихо заплакала, покачивая Алессио.

Я поднес лезвие к своему предплечью, затем полоснул горизонтально, не отрывая глаз от Киары.

— Нет! — она ахнула, но это был единственный способ, и она знала это.

— Хорошо. — проворковала мама. — Теперь другая рука.

Я порезал другое запястье, чувствуя, как теплая жидкость скользит по моим ладоням, потом по пальцам, прежде чем капнуть на пол.

Не было ни боли, ни страха, ничего, только решимость спасти жену и сына.

— Два. — сосчитала мама. — Савио, Римо.

Я взглянул на своих братьев и протянул им нож, чувствуя пустоту внутри и в то же время наполненный ужасом, как никогда раньше, не за себя, а за Киару и Алессио.