Извращённые Узы

— Нет, все в порядке. Я бы с удовольствием родила, даже если это больно, но я совершенно счастлива с Алессио. Неважно, как он пришел к нам. Он наш сын.

— Да. — пробормотала Серафина и поцеловала меня в щеку. — И ты будешь потрясающей мамой.

— Учитывая, что у меня никогда не было хорошей или даже приличной матери, интересно, как я буду хорошей мамой. — сказала Леона, нежно касаясь головы Алессио.

— У меня тоже нет образца для подражания. Моя мать была слаба, а потом она умерла, и моя тетя всегда видела во мне только бремя.

НИНО

Остальные парни и я перешли в комнату, примыкающую к игровому залу, который раньше был кабинетом нашего отца, но теперь в нем находились только боксерский ринг и бильярдный стол, а также часть нашего винного шкафа."

"С расширением нашей семьи нам нужно было больше места в игровой комнате, которая медленно превращалась в общую комнату для всех нас.

Римо поднял бокал.

— За нового папу.

Мы все выпили, и Адамо зашипел от силы алкоголя.

— Удивлен, что ты убил ее. — нахмурившись, сказал Адамо, когда мы все опустились в кресла, расставленные полукругом.

— Я был бы удивлен, если бы он этого не сделал. — сказал Фабиано, обменявшись взглядом с Римо. — Она заслужила смерти.

Савио покачал головой.

— А что он должен был с ней сделать? Отпустить ее? Сдать ее в полицию? Не вариант.

Адамо пожал плечами.

— Она могла бы работать в одном из наших заведений.

— Во-первых, если бы одна из шлюх была известна, как убийца детей, это вызвало бы разногласия между ними.

— Понял. — пробормотал Адамо. — Но ты все еще злишься на нашего сводного брата за то, что он убил нашего отца, и все же ты отнял у Алессио шанс убить его мать или встретиться с ней.

Упоминать о Гроуле рядом с Римо никогда не было хорошей идеей. Мои личные чувства к нашему сводному брату граничили с безразличием, но я не хотел еще одной стычки между Римо и Адамо. Наша мать вызвала достаточно разногласий между ними.

Я наклонился вперед, сузив глаза.

— Она ему не мать. А Киара. Алессио никогда не узнает, что он не наша кровь.

Римо осушил свой стакан.

— С этого дня этот ребенок Фальконе. Любой, кто посмеет сказать ему иначе, будет иметь дело с последствиями.

Я благодарно улыбнулся Римо.

Ни Римо, ни я, не любили лгать родным, но это было ради Алессио. Если он узнает о своей настоящей матери, это не принесет ничего хорошего, только боль.