Измена. Любовь (не) вернуть (СИ)

Он издевается?

Месяцев? Это длилось месяцы?

В моей голове пульсом стучали эти слова и я больше ничего не слышала. Сережка в постели, «верни при встрече», Лешкин адрес. Разве этого мне все еще мало? Не достаточно, чтобы понять, что он вырезал мое сердце тупым ножом, наткнул его на вилку и завтракает, даже не морщась?

Я как сомнамбула пошла к входной двери и открыла ее, встала рядом, глядя в пустоту и стараясь не слушать, что он там еще придумывает. Мне и так слишком больно, дальше болевой порог переводит мой организм в состояние шока.

– Убирайся, – тихо произнесла я, и Максим замолчал, – пошел вон!

– Ева, детка, – он весь будто сдулся теряя и рост, и всю свою солидность, обесцветился, – я не хотел. Я не понимаю, как такое могло случиться, – он подошел ко мне и к двери, – дай мне разобраться, не пори горячку, пожалуйста.

– Уйди, – я была непреклонна, – и не звони мне.

Меня начинало мелко трясти, я сейчас сдохну или начну биться в истерике. Сработало, кажется, второе, потому что я нашла в себе невероятные силы, чтобы вытолкнуть Максима за дверь и захлопнуть ее за его спиной.

Я заперла на все замки, которые были, и задвинула щеколду. И замки сегодня же сменю. Воспаленный мозг подкинул важную мысль. Я ведь не смогу без него… его помощи…

– Максим! – закричала я через дверь,

Каким-то шестым чувством я ощущала, что он все еще здесь, будто тепло от его спины, прижатой к двери, просачивалось сквозь слои металла и наполнителя. Поэтому я закончила то, что хотела ему сказать.

– Сегодня приедет курьер за моими вещами, сложи все в коробки.

– Ева, это слишком, – послышалось приглушенное и с невыразимой болью.

Я зажмурилась, роняя слезы, горячими дорожками текущие по щекам, губам, падающие на пол. Облизнула соленые губы.

Ненавижу тебя, Свободин.

Ты сломал абсолютно все.

– Все вещи! – крикнула я.

Ответом был глухой удар в дверь и мне было абсолютно все равно, вмазал ли он от злости кулаком или от горечи решил разбить голову.

Раньше надо было думать, когда заводил любовницу.

Я постояла еще немного, вслушиваясь в тишину, а потом отправилась быстрым шагом ванную и долго плескала себе в лицо холодной водой из-под крана, пока кожа не начала гореть. Потом посмотрела на себя в зеркало и едва не отшатнулась от увиденного. Такое жалкое зрелище, бледная моль с красными глазами.

Пошел ты, Свободин!

Я плеснула водой и в зеркало, и мое отражение вновь заплакало длинными каплями.