Измена. Я (не) буду твоей истинной (СИ)

От некоторых животных, вроде собак, до людей и драконов. Непонятно с чего началась вражда, но драконы смогли создать отдельный мир, куда и запихнули всех этих гримов.

Я с жадностью впитываю эту историю. Поэтому, когда Лина внезапно останавливается, у меня появляется подозрение, будто она это делает нарочно.

– Ну, что было дальше?

– Да подожди… – шикает она, – Дай дух перевести. В общем, драконы думали, что избавились ото всех гримов. Но немногим все-таки удалось сбежать и затеряться среди людей.

– Уф, – выдыхаю я,находясь в состоянии шока, – Слушай, я никогда не слышала ничего подобного. А насколько этому руководителю можно доверять? Может, он просто напился вдрабадан и выдумал какую-то байку?

Лина мотает головой.

"– Джаспер говорит, что руководитель водил его в запретную секцию библиотеки. Туда имеет доступ только старший преподавательский состав. И там были книги, посвященные гримам. Собственно, в одной из них Джаспер и вычитал, что до уничтожения секты последователей, запертые в другом мире гримы нашли способ обмениваться знаниями с гримами из нашего мира. В результате, в арсенале грим появилось очень много заклинаний, направленных на подчинение или заточение драконьей магии.

Лина запинается и смотрит на меня с каким-то недоверием и настороженностью.

– …тебе эти рассказы про меняющих внешность гримов ничего не напоминают?

На некоторое время задумываюсь, но совершенно не понимаю к чему ведет Лина.

– Ничего. А что они должны напоминать?

– Ну ты что? – огорченно-удивленно отзывается Лина, – А как же кошмары? Тебе разве про них в детстве не рассказывали?

Я едва сдерживаюсь, чтобы не засмеяться.

– Ты чего, Лин, это же просто детские страшилки.

Лина обжигает меня оскорбленным взглядом.

– Может, для тебя это и страшилки, но не для меня. Потому что я их видела на самом деле.

Смех застревает у меня в горле и я настороженно интересуюсь.

– Ты же сейчас шутишь, да?

Лина обиженно отворачивается, но отвечает.

– Я бы очень хотела, чтобы это было шуткой… потому что это означало бы, что мой брат жив.