Его наследник

 — Оно уже находится на контроле где только можно и нельзя, вы же понимаете. Не всё в моих силах.

— Я тебе разве мало заплатил? Ещё денег хочешь?

Он заёрзал в кресле, сменил позу и снова заговорил под мои острым взглядом:

— Дело не в деньгах, поймите. Если бы речь шла об обычном ЭКО, мы бы выиграли дело. Но здесь речь о клоне. Дело слишком предали огласке, чтобы вы теперь могли на это повлиять. Ни вы, ни я, ни какой-либо другой юрист общественности рот не заткнёт. Информация уже просочилась в СМИ. Ваша репутация будет испорчена, если вы продолжите давить на Прибрежную.

Задумался. Этого мне не надо. Я и жду этого психолога, потому как просто так подойти к мальчику я права не имею, да и травму так легко нанести. Для него я просто чужой дядя, с которым ему придётся знакомиться и привыкать, к тому, что теперь у него есть папа.

Если Вера настроит психолога, или вообще — самого Богдана, это будет очень плохо. Юрист прав, дело уже получило слишком большую огласку, и теперь получить права на ребёнка я могу только честным путём — через суд.

Вот чёрт! Ещё перед этой Верой я не пресмыкался. Прав ее лишать я и не планировал, и не собираюсь принижать её заслуги как матери, но и пятки Прибрежной целовать уж точно не стану.

Достал сигару и зажигалку. Подарок. Не знаю даже, из чего она сделана, на золото похоже, белое. А может, и нет, но вряд ли бы мне подарили дешёвую побрякушку.

— Что ты предлагаешь, Иван Анатольевич? — спросил его, выпустив дым в потолок.

— Вам нужно показать своё хорошее отношение к ребёнку. Вам ведь он на самом деле дорог, я правильно понял?

— Не твоё дело, — зыркнул на него. — Покажу, и дальше что?

Личным я не делюсь ни с кем.

— Нужно войти в доверие и к матери. Хотя бы нейтральное отношение к женщине проявите. Она увидит, как вы относитесь к её сыну, поймёт, что вы готовы к мирному диалогу и перестанет так рефлексировать. Её необязательно как-то воспринимать особенно, но она мама Богдана, и никуда от этого не деться. Надо договариваться обычным путём — языком. И искренним отношением к мальчику. Больше никак.

— Ясно. Ты свободен.