Его наследник

У вас дети, он тебя не гонит же отсюда?

— Не хочу я тут оставаться, — твёрдо ответила я. Несмотря на доводы Риты, у меня не было совершенно никакого желания делить жизнь с этим опасным мужчиной, который мечтает посадить меня на поводок. — Если бы не беременность, я бы спокойно ушла скоро. Уже пол срока, о котором мы договаривались, прошло.

— Но ты ведь сама сказала, что Тихомиров тебя теперь не отпустит. Что теперь о том говорить?

— Я сама уйду, — спокойно ответила я.

Рита уставилась на меня, внимательно вглядываясь в лицо:

— У тебя есть план?

— Да, — кивнула я.

 — Я попрошу отпустить нас. Игорь обещал, что если мне тут будет плохо, то спустя три месяца он отпустит меня и Богдана. Я думаю, оставаться здесь весь срок не имеет смысла. Свою миссию я выполнила — Богдаша подружился с папой. Я больше не нужна им в качестве моста. Они могут прекрасно проводить время и без меня. Тихомиров показал себя ответственным отцом, я вполне могу доверить ему ребёнка на выходные, например. Я объясню Игорю всё это, и он отпустит меня сам.

Хитро улыбнулась после того, как озвучила свой план.

— Ну это, возможно, и сработает. А дальше что? — спросила Рита. — У тебя ведь вырастет живот. Ты не сможешь скрывать его потом. И Тихомиров всё равно узнает.

— Пусть, — равнодушно повела я плечом. — На тот момент я уже буду дома, на своей территории. Он обещал и с работой помочь, так что спокойно пойду в декрет. Этих выплат и алиментов на Богдана вполне хватит нам на жизнь. Как он меня заставит вернуться?

Но Сазонова вовсе не разделяла со мной энтузиазма от идеи.

— Ты играешь с огнём, Вера. Когда Тихомиров об этом узнает, он тебя просто убьёт.

— Не убьёт. Главное, что я уже не буду ему подчиняться.

— Ты плохо знаешь Игоря. Если ему нужно — он найдет способ заставить. Лучше бы ты сама сказала об этом, и не пыталась удрать. Это глупо.

— Глупо? А пресмыкаться перед ним не глупо? Терпеть шантаж и грубость — не глупо? — вспыхнула я, обиженная её словами.

— Да пойми ты, что от такого не сбежать. А за попытку побега он тебя четвертует.

— А что ты его так защищаешь? — спросила я её.

— Не его, а тебя, дурынду. От самой себя. Натворишь ты глупостей, Верунчик, — покачала угрюмо головой подруга. — Потом лопатой не разгрести будет, и мордочкой своей красивой не отмазаться.

Мы ещё долго препирались с ней, но я так и осталась при своём мнении. Завтра же поговорю с Игорем. Он должен понять и принять мою сторону.