История Мадлен

Маркиза выпрямилась, сверху вниз и обратно смерив взглядом соперницу, один за другим стягивая с пальцев узкие дорогие перчатки. По нервно поджатым губам было понятно, что сегодня маркиза в проигрыше. Снятая верхняя одежда это подтвердила.

Хоть и дорогое, но монотонное платье, модного нынче цвета блё-д-амур, на фоне красочного элегантного наряда Бернардет смотрелось уныло.

Мадам Бернардет де Мюлан торжествовала.

Соперница была категорически “умыта”, подлец Оноре, насупив брови, переводил взгляд с одной на другую.

Это был миг расплаты! Жаль, что только миг. Через час традиционных развлечений и светских бесед, пунцовый от ярости супруг, сдерживая бешенство ровно до дверей своего кабинета, под руку дотащил Бернардет “на ковёр”.

– Это как же вас понимать, “дорогая” супруга?! На каком основании вы позволяете себе этакие траты на… – окончательно остервенев и оставив последние намёки на учтивость, Оноре бросил подбирать слова, – тр-р-япки?! .

Никогда ещё мадам де Мюлан не видела месье де Мюлана в таком бешенстве.

Оскорблённая в “лучших чувствах” любовница, как говорят в простонародье, “накрутила хвоста” изменнику, заподозрив его в потеплении чувств к законной супруге, и теперь он изливал на неё (супругу) потоки желчи, упрёков и обвинений.

И тут Бернардет, наконец, вспомнила о наличии у себя характера.

– Надеюсь, маркизе серёжки не жмут? – дождавшись паузы, когда пыл “благоверного” маленько иссяк и он на время прекратил орошать пространство ядовитой слюной, задрав голову невозмутимо заявила наша мадам и, буквально чеканя шаг, вышла из кабинета, оставив мужа подбирать отвисшую челюсть.

Все же Бернардет была девушка с характером, хоть и с поганым. И позволять мужу ограничивать себя не собиралась. Всегда найдется, как”укусить” этого “отвратительного мерзавца”! И уж поверьте, кусаться мадам де Мюль собиралась на совесть!

По лицу её разливался жаркий румянец, который, кстати, это лицо неожиданно красил.

По крайней мере, баронет Сегюр не преминул отметить особый азартный победоносный блеск и живость глаз Бернардет.

Перед самым отъездом, баронет, окончательно пав перед свежестью чар Бернардет, во время прощания насмелился сунуть ей записочку с выражением самых светлых и страстных чувств.

– Ах, это не то… это не распутство! Это — просто месть! – решительно подумала она, прочитав строчки пылкого признания.