История Мадлен

Месье Готье Дюпон фыркал как тюлень во время этих процедур, а она не уставая трещала, одновременно знакомя нас и рассказывая о моей «тяжкой доле».

Немного времени спустя мы пили душистый чай и заедали его обжаренным в масле хлебом и щедрыми ломтями сыра. И это было необыкновенно вкусно!

Вскоре закончился дождь и даже выглянуло солнце. Пора было прощаться и я, чуть поколебавшись, вытащила из кошелька две монеты по пять су, каждая из которых равнялась двенадцати денье, и протянула любезной хозяйке. Это, пожалуй, по местным меркам было многовато за чашку чая и бутерброды, но мне хотелось её порадовать.

— Вы бы, мамзель де Вивьер сходили бы на улицу Сент-Оноре. Слышали, там открыли огромный магазин для дам? Возможно, хозяйка и примет вас на работу. Вы же умеете писать? А клиентки там – только очень знатные дамы, мамзель де Вивьер. Так что и вам не зазорно будет принцесс да герцогинь обслуживать!

— Благодарю за добрый совет, месье Дюпон! А вы не могли бы подсказать, где ваша хозяйка закупает краски для своих учениц?

— На улице Железного Лома, мамзель де Вивьер.

У меня часто-часто забилось сердце! Как, ну как я могла забыть?! Сейчас же 1770 год… Разумеется, фантастическая искусница Роза Бертен только-что открыла самый первый в Париже огромный магазин модной одежды! Боже, да я столько изучала её жизнь и её модели! Позднее Розу даже станут называть «министром моды», она через два года будет одевать жену дофина, Марию-Антуанетту, а через два года – уже королеву Франции!

Да, а потом, в 1792 Марию-Антуанетту свергнут, Роза уедет из Франции навсегда и…

Это будут ужасные времена, где гильотина начнет собирать свою кровавую жатву…

Первое, что я сделала, выбравшись на улицу – отправилась на ту самую улицу Железного Лома.

Оказалась она очень далеко от дорогих кварталов и добрела я туда, уже немного жалея, что так поторопилась, только к вечеру. Зато лавка с красками меня весьма порадовала. Правда и денег мне пришлось выложить прилично. Недалеко нашла и небольшую лавочку, где торговали книгами, старыми и новыми, перьями и чернилами, бумагой и прочей мелочевкой. И не жалея денег купила все, что мне понадобилось.

Уже опускались легкие сумерки, когда я, в нарушении всех правил приличия, остановила кабриолет и велела отвезти меня домой. Ноги гудели и даже сумма в пятнадцать су уже не казалась мне такой огромной. Хотя, безусловно, несколько нахальный возчик правильно определил мою усталость и неспособность торговаться.