История Мадлен

— Итак, мадемуазель, – обратился месье Лювиль к Бернардет, – пятьсот монет из тех, что передает вам тетушка, являются вашим приданым, и чуть позже, я объявлю вам, кто будет вашим мужем, так как мадам Марион позаботилась и об этой части вашей жизни, – серьезно посмотрев на мою сестрицу, продолжил нотариус. – Что касается Мадлен, вашей сестры и племянницы мадам Марион, то она имеет право жить в доме привратника, покинув особняк в тот же час, когда будет озвучено завещание. Еще она получает пятьдесят луидоров, свои платья и обувь, шаль и плащ, дарованные ей ранее мадам…

— «Имеет право жить в доме привратника»? – повторила я часть своего завещания.

– То есть, по сути, он не будет мне принадлежать, я просто буду там жить?

— Да, мадемуазель. Дом находится на земле, что принадлежит теперь мадемуазель Николя. К завещанию прилагается полная опись придомового хозяйства. Домик привратника окружен небольшим участком земли и, фактически, выпадает небольшим клином из ровного прямоугольника хозяйского сада.

Вы имеете право жить там сколько вам угодно, пользоваться той мебелью, что в нем есть сейчас, а если нынешняя хозяйка особняка или её супруг решат держать привратника, как и покойная хозяйка, им придется построить для него отдельный дом или выделить каморку в особняке, но продать его вы не имеете права – только пожизненно проживать. – ответил на мой вопрос месье Кузнечик.

— То есть, – с гонором начала сестрица – она может оставаться здесь, недалеко от моего дома и позорить меня своим видом? Просто жить там и за это не должна выполнять никаких обязанностей? – она начала ходить из угла в угол, и я поняла, что покоя мне ожидать точно не следует.

Мало того – нужно как можно быстрее собрать свой скарб, состоящий из поношенных тряпок, и валить в новый дом, иначе, она и этого не даст сделать. Вдруг еще начнет считать количество…

— Так и есть, мадемуазель Марион, – обратился он к Бернардет. – в завещании не указано, что она что-то должна делать в поместье, а просто жить в доме….

— Ну, а как же дрова, как же… – она не могла придумать больше ничего, что можно было вписать в графу расходов, касаемых моего содержания, которые могли бы принести ей хоть малейший ущерб.

— Дрова, пищу, и все прочее я буду добывать сама. Можешь не утруждаться, сестрица. Я просто буду жить там. Поверь мне, ноги моей не будет в твоем особняке, – я встала и направилась к столу, возле которого нотариус сейчас разбирал бумаги.