История Мадлен

Или не догадается?

– Ну так что? – Бернардет больше не скрывала своего лица – она смотрела с ненавистью.

– Ты считаешь, что новое платье раз в месяц спасет твою репутацию? – спокойно спросила её я.

– Это не твое дело. Ты как была никем, так и останешься никем, – шипела сестра.

– Когда я поехала сюда, я думала, что ты извинишься передо мной за свое отношение, и мы попробуем все исправить, но ты просто хочешь платья. Бернардет, я не боюсь твоих угроз, потому что мои платья носит королева. Представляешь? Те вещи, что я касаюсь руками, потом носит королева, и ей нравится.

Пыли я пустила, независимость показала, теперь нужно красиво уйти и думать, думать и думать. Я должна предусмотреть все варианты её действий и продумать как их обесточить.

Дорогу до мастерской я просто не заметила. В голове крутились варианты развития событий с такой скоростью, что, когда дверца открылась и мне подали руку, я представляла, как моя мастерская стала местом, куда «обращаться не советуют».

Следом за мной вошел Пьер, и снова, как и утром, кашлянул, давая понять, что у него ко мне дело.

– Что еще случилось?

– Вы все же поехали к сестре?

– Ты следишь за мной?

– Нет, у вас это написано на лице такими крупными буквами, что прочесть можно даже, не зная букв, – ответил он.

– Да, не стану скрывать. Мне нужно было узнать, что ей от меня нужно?

– И что же? Неужели она просто поплакалась на вашем плече?

– Нет, Пьер, не только.

– Я знаю таких людей, мадемуазель, и знаю, как вы открыты перед ними, как вас легко ранить. Расскажите мне все, прошу, иначе, может быть поздно…

Девушка принесла кофе, посмотрела на меня внимательно, спросила – все ли у меня хорошо, и нужно ли что-то еще. Да, он прав – у меня на лице не спрячешь ни одну эмоцию.

Как только она вышла, я рассказала Пьеру все. Он сидел напротив в кресле и спокойно мотал головой, словно уже знал все, что я рассказываю, и просто утвердительно кивал.

– Не делайте ничего, не ездите никуда и говорите все, что придет вам в голову, а я скоро вернусь. Не уходите из мастерской до моего возвращения, – быстро сказал он и вышел.

Легче мне не стало, но от понимания, что я могу делиться своими проблемами, что у меня есть таки друзья, было теплее.