Испорченный король

Утром я просыпаюсь с рукой между ног.

Снова.

Дерьмо.

Обычно я не помню свои сны, но этот я помню мельком. Темно-серые глаза. Слезы у меня на щеках и что-то густое во рту.

Я принимаю самый долгий и холодный душ, который у меня когда-либо был, и спотыкаясь спускаюсь вниз.

– …может быть, она вспоминает.

Я останавливаюсь у угла лестницы, услышав взволнованный голос тети Блэр.

– Ты слишком много думаешь. – Дядя издает приглушенные звуки, похожие на пережевывание пищи.

Значит, он пришел домой прошлой ночью.

– Может быть, нам стоит воспользоваться рекомендациями доктора Хана, – снова произносит тетя.

Рекомендациями доктора Хана?

И какое отношение ко всему этому имеет мой возраст?

Ужас поселяется у меня под ложечкой. Мне не нравится, к чему ведет этот разговор.

– Перестань слишком много думать, Блэр, – ругает дядя. – Я пойду посмотрю, встала ли Эльза. Она опоздает в школу.

Тетя что-то бормочет, но я ничего не слышу. Я намеренно шлепаю ногами по полу, когда заворачиваю за угол с широкой улыбкой на лице.

"– Доброе утро!

Я целую дядю в щеку и позволяю тете поцеловать мою. Бросаю рюкзак на стул и принимаюсь за тосты с маслом и джемом. Специальное варенье без большого количества сахара и специальное сливочное масло.

Моя жизнь держится на здоровой пище.

Аппетит ускользает от меня, но я проглатываю крошечные кусочки. Если тетя Блэр заметит, что я не ем, она взбесится.

– Ким опаздывает? – спрашивает тетя.

– Нет, она должна забрать Кира этим утром. Я возьму такси.

– Чепуха. Я отвезу тебя, тыковка, – говорит дядя.

– Нет. Ты водишь слишком экспрессивно. – Тетя улыбается. – Я отвезу.

По дому разносится знакомая трель дверного звонка. Должно быть, это миссис Робинсон. Она любит печь и угощать своими кексами соседей. Хотя тетя не разрешает мне их есть.

Я пользуюсь шансом отвлечь тетю от моего едва надкушенного тоста.

– Я открою!

Дядя бросает на меня взгляд.

– Я сам. Заканчивай свой завтрак, тыковка.

Да ну ё-моё.

– Почему ты не распускаешь волосы? – спрашивает тетя, приглаживая мой конский хвост.

Я делаю глоток апельсинового сока.

– Это слишком муторно.

По правде говоря, мне никогда не нравились мои распущенные волосы.

– Тыковка? – голос дяди звучит ошеломленно, когда он появляется на пороге. – За тобой приехал друг.

– Друг?

Неужели Ким передумала?

Но дядя Джексон не называет Ким другом.

Приехавший друг заходит в комнату, и я давлюсь апельсиновым соком.

Эйден, мать его, Кинг стоит в нашей столовой.