Игра в любовь

И от этого тишина становилась такой многозначительно-удушающей.

Я сама превратилась в натянутый клубок нервов, еще немного, и взорвусь. Приходилось кусать губы, чтобы сдержаться. Даже смотреть на Стэна боялась, вдруг спровоцирую. И его, и себя.

Испытывала ли я страх? Нет, скорее предвкушение.

А вот и наш дом.

Машина резко остановилась у входа.

Я первой вышла и быстро прошлась по дорожке, потом поднялась по лестнице, на ходу пытаясь достать ключи из сумочки. Руки дрожали, а я отчаянно вслушивалась в каждый шаг, каждый шорох за своей спиной.

Наконец замок поддался, я открыла дверь и шагнула внутрь. Правда, тут же застыла, не зная, что делать дальше. Поэтому не нашла ничего лучше, как обернуться и спросить:

– Я так понимаю, ты принял мое предложение?

Глава девятнадцатая

Бесфорт медленно закрыл дверь и прошел вперед. Все его движения были плавными, расслабленными и даже немного ленивыми.

– А ты не передумала? – спросил, застыв в полуметре и убрав руки в карманы брюк.

Даже покачиваться начал с пятки на носок.

– Нет, – отозвалась я, швырнув сумочку в сторону.

Она упала на пол с глухим стуком.

Стэн проследил за ней взглядом и только потом посмотрел на меня.

– Так докажи, – произнес он с провокационной улыбкой на губах.

Издевается, проверяет, дает шанс трусливо сбежать.

Я решительно шагнула к нему. Подошла так близко, как только смогла, наслаждаясь жаром и терпким ароматом туалетной воды.

– Так лучше, – прошептала чуть слышно.

– Несомненно, – отозвался Бесфорт, продолжая стоять и ждать от меня дальнейших действий.

«Ну же, Кэрри, на что тебе хватит еще смелости?» – спрашивали его бирюзовые глаза.

Я привстала на цыпочки и поцеловала его, вновь удивляясь, какими мягкими и нежными оказались его губы, с легким привкусом сладкой горечи.

Но мне было мало этого. Захотелось больше и как можно скорее. Ладошки вновь скользнули по груди к шее и выше. Пальцы запутались в густой шевелюре. Я обняла Стэна, прижимаясь тесно-тесно. Практики у меня было чуть побольше, так что я примерно знала, что надо делать. Поэтому и целовала со всем пылом, на который была способна.