Язык тела

Как «разблокировать» эту наглухо закрытую ситуацию?

Профессор педагогики доктор Арнольд Бакхаймер объяснил мне, что первым шагом в «разблокировании» явился показ консультанту видеозаписи (которая производилась камерой, скрытой и от консультанта и от консультируемой). После этого последовала долгая дискуссия на тему, как она себя держала и почему. Консультант имел возможность увидеть и проанализировать свои страхи и сомнения, свою скованность и напряженность. На следующей встрече она уже попыталась сразу же установить с девочкой физический, а затем и устный контакт.

Прежде чем ее встречи с девочкой завершились, консультант, проанализировав и скорректировав свое поведение, сумела не только добраться до сердцевины проблем девочки на уровне словесных понятий, но и достигнуть этого же на физическом уровне. В последнем интервью она обняла девочку, прижала ее к себе и приласкала ее как мать, то есть сделала то, что больше всего было ей нужно.

Начинался же диалог в условиях взаимного непонимания и недоверия.

Опустив голову и закрывая глаза рукой, девочка говорила: «Мне стыдно. Я не могу показать вам свое лицо. Я боюсь». В то же время ее правая рука, двигавшаяся постоянно по столу, говорила: «Дотронься до меня. Успокой меня. Установи контакт со мной». Консультант же, скрестив руки на груди и усевшись прямо, отвечала: «Я боюсь. Я не могу дотронуться до тебя и не позволю тебе нарушить мое личное пространство».

Лишь только когда произошло взаимное вторжение в пространство другого и был установлен прямой физический контакт, нуждающаяся смогла получить помощь.

Установление контакта или нарушение уединения, необходимого для слома барьеров, не обязательно должно быть осуществлено физически. Такой прорыв может быть облечен и в словесную форму. Недавно в Чикаго я встретил интересного молодого человека, который остановился в моем отеле. Он обладал уникальной способностью срывать маски людей и уничтожать барьеры. Однажды мы шли с ним по улице мимо ресторана, сделанного в стиле XIX века. Швейцар был одет в костюм соответствующей эпохи, но и без этого он был человеком, подавлявшим своим величественным видом.

Мой друг остановился, подошел к швейцару и, к моему удивлению, начал с ним разговор о его семье, его надеждах на будущее и его достижениях. Мне это казалось представлением в дурном вкусе. В жизнь других людей обычно так не врываются.

Я был уверен, что швейцар обидится, смутится и уйдет. К моему удивлению, ничего этого не произошло.