Я тебя не отдам

Глаза в глаза, на дне его застыл отголосок боли, в моих — паника и страх. Он с силой сжимает челюсть, не выдавая ни звука, пока Келла достаёт из его плеча застрявшую пулю.

Мне казалось, что если я отвернусь, то с Маратом обязательно что-то случится, поэтому вместе с ним переживаю эту боль, смотрю на то, как он с трудом сдерживает себя, чтобы не закричать, плачу вместо него, сжавшись в углу домика. Я уже не чувствую ни холода, ни жара, исходящего от печи, все мое внимание приковано к кровати, на которой с трудом дышит Марат.

– Выпей, осталось зашить. Хорошо, что не задета артерия, но кровотечение все равно сильное, поскорее бы этот долбаный снег закончился.

Келла берет в руку кривую иглу, в этот раз я все же отворачиваюсь. До боли прикусываю губу, смотря на пляшущий в печи огонь.

– Готово, жить будешь, но Большой босс меня прикончит, если узнает, как я проебался.

– Не узнает, если сам ему не скажешь, – хрипит Марат, и я поднимаюсь из своего укрытия. Тихо ступаю по грязному деревянному полу, несмело приближаясь к мужчине."

"Келла отходит в сторону, пытается связаться с кем-то по телефону, я же присаживаюсь на край кровати, не отрывая взгляда от измученного лица Марата. Пружины скрипят под моим весом и прогибаются еще больше, я дышу прерывисто, словно это только что меня зашивали наживо, без наркоза и обезболивающего.

– Больно? – мой голос похож на писк, я моргаю часто-часто, не давая слезам сорваться с глаз.

– Терпимо. – Давидов выдавливает из себя вымученную улыбку и прикрывает веки. Немного отодвигается к краю, приглашая меня лечь рядом.

Я не могу отказаться от такого заманчивого предложения, тем более рядом с ним так тепло и уютно. Даже мерзкие запахи сырости, крови и дыма исчезают, когда я утыкаюсь носом в его шею.

– Дашенька, наверное, ждет меня, плачет.

– Тс-с-с, потом, сейчас просто полежи рядом. Келла сказал, мне нельзя отключаться, поэтому расскажи мне о чем-нибудь.

– Например?

– Не знаю, – тихо выдыхает он, все так же не открывая глаза. – Чем бы ты хотела заняться, когда мы выберемся отсюда и вернемся к прежней жизни?

Я задумалась.