Я не скажу тебе о сыне

Наконец, он заявил нам, что болезнь мальчика — явно магическая, но вот с чем она связана, он понять не мог. Он спрашивал нас, не было ли у ребенка в раннем детстве каких-то потрясений, которые привели бы к запиранию его магии, и не было ли каких-то проблем с проявлением магических способностей у меня самой в возрасте Андрэ. О его отце он тактично не спрашивал, но направленность вопросов подразумевала, что это тоже его интересует. Но я никогда не слышала, что у Этьена в детстве были какие-то магические проблемы, а потому никаких дополнительных сведений предоставить Варгасу не могла.

— Мы должны рассказать ему правду! — настаивала Велия.

Но мы с Лео долго не могли на это решиться. Кто знает, как использует эту информацию главный маг Антарии? Не сообщит ли он ее его величеству Родриго Пятнадцатому? А тот, учитывая давнюю вражду с Линарией, наверняка захочет использовать ее в корыстных целях.

К тому же, состояние Андрэ было переменчивым — на него то накатывала слабость, и тогда он почти не вставал с постели, то он приободрялся и целыми днями носился по саду, давая нам надежду, что его магия сумеет проснуться без участия источника Эллинаров.

Но когда слабость затянулась на целую неделю, и Андрэ почти перестал есть, я всё-таки приняла решение рассказать графу Варгасу правду.

Он выслушал меня внимательно, уточнил кое-какие детали и, видя мое состояние, не стал упрекать меня за столь долгое молчание. Я провела его в спальню сына, но на сей раз Андрэ не смог поприветствовать гостя — он метался по кровати в жару и ни на что не реагировал.

Граф осмотрел его, маленькой ложечкой влил в рот какое-то снадобье, сделавшее дыхание Андрэ более ровным, а потом посмотрел на меня и вздохнул.

— Неужели даже вы ничего не можете сделать, ваше сиятельство? — слёзы душили меня, и я едва видела стоявшего у изголовья кровати мага, и только его длинная белая борода служила мне ориентиром.

— Вы всё понимаете сами, ваше величество, — тихо ответил он.

Он впервые так обратился ко мне, и я вздрогнула.

— Не называйте меня так, ваше сиятельство! — попросила я. — Я уже не имею на это права.

Старик поклонился:

— Как вам будет угодно, … ваша светлость. Но вы же не станете отрицать, что ваш сын имеет право именоваться его высочеством? Насколько я знаю, у короля Линарии до сих пор нет законного наследника. Он был бы рад узнать о сыне.

Я вытерла слёзы и посмотрела на лежавшего на кровати Андрэ — худенького, бледного, — и сердце снова содрогнулось.