Я не скажу тебе о сыне

Чуть успокоившись, она заявила, что для такого бала требуются самое шикарное платье и изысканные украшения, и новые туфельки.

Я же отнеслась к этой новости почти спокойно — вряд ли на этом балу я могла встретить шевалье де Монкура. А раз так, то это событие не вызывало у меня большого интереса.

3. Подготовка к балу

Для своего бального платья я выбрала шелк нежно-кремового цвета. Портниха предложила украсить наряд жемчугом по вороту и дорогими нурландскими кружевами по рукавам и подолу. Но мне показалась ненужной эта роскошь.

А вот Джемма решила не скромничать — тем более, что все расходы взял на себя наш отец, — и остановилась на ярко-розовом материале. Да, кружев побольше! И золотую цепочку на веер из страусиных перьев! И позолоченные пряжки на туфлях!

— Твой наряд мне нравится куда больше, — шепнула мне Бланш, когда мы приехали на примерку.

Мы заговорщически улыбнулись. Мы всегда понимали друг друга с полуслова. У нас даже магия была одинаковой.

После посещения модного салона мы позволили себе прогуляться по столице — велели кучеру проехать по Дворцовой площади, а потом свернуть на Набережную.

Королевский дворец показался нам огромным и величественным. Останавливаться подле него было нельзя, но мы еще долго оглядывались, когда он остался позади. Через несколько дней нам предстояло изучить его изнутри, и одно только предвкушение этого наполняло наши сердца трепетом.

А вот на Набережной мы вышли из экипажа, чтобы полюбоваться кораблями. В Суреле не было моря, и мы знали о нём только из книг и рассказов папеньки. Здесь, в центре Лимы стоять на рейде имели право немногие корабли, поэтому мы увидели только трехмачтовый парусник с королевским штандартом да еще несколько шхун чуть меньшего размера. Но мы были рады и этому. Солнце уже садилось, и паруса были окрашены в ярко-оранжевый цвет.

На расположенной неподалеку площади Доблести (ах, сколько в Лиме площадей!) стоял памятник королеве Алэйне — той самой королеве, что полтора столетия назад вернула магию в источник в королевском саду.

— Какая она красивая, правда? — прошептала Бланш, любуясь статуей.

Ее величество сделала для Линарии так много, что в ее честь были названы улицы и площади почти во всех крупных городах страны.

— О, да! — согласилась я.