Я до сих пор князь. Книга XXII

Директора КИИМа Горький Алексей Максимович и еще несколько преподавателей представят к награде за защиту страны перед Дикой Зоной.'

На этом Айседора выключила телевизор и села на кровати. Настроение еще больше испортилось. И не потому что в КИИМ произошло происшествие, а по тому что, во-первых, она не может лично принять участие в битве, и, во-вторых, ей никто не сообщает новости, и она вынуждена черпать информацию из телевизора.

— А я говорил, что они бросят тебя, когда ты им будешь не нужна… — зашипел голос у нее в голове.

— Заткнись, — ударила она сама себя по виску. — Хватит нести бред!

— Но ты еще можешь что-то исправить, — как ни в чем не бывало продолжил голос. — Ты сильная. Сильнее тебя нет никого! Ты сможешь одолеть любого! Просто начни! Начни с неверных.

— Да как ты задрал… — прорычала Дункан и засунула наушники в уши.

Она научилась отстраняться от голоса. И его отлично заглушала музыка. И чем громче, тем лучше.

Дункан встала, прошлась по палате, потом легким движением встала на руки, сделала несколько проходок и начала отжиматься в этом же положении.

Форму сложно поддерживать, особенно в больнице, где врачи настоятельно рекомендуют постельный режим, но Дункан это не останавливало. Когда врачи приходили, она конечно же залезала в кровать. Но в остальное время…

Скажем так, если пропустить день тренировок, это откатит ее на семь дней назад. А их наверстывать ой как не просто. Да еще и этот голос в голове…

Надо уйти отсюда и понять, что с Сашей, а потом разобраться с этим надоедливым голосом в голове.

Дункан понимала, что это тот самый генерал хаоса, которого они убили с Есениным, но по какой такой причине он вселился в нее? Вот что странно. Хотя Чехов, который умудрился заскочить к ней пару раз, объяснил это тем, что генерал настолько преисполнился силами хаоса, что смог и после смерти продолжать жить. В Есенина вселиться сил бы не хватило, а вот в девушку без магии… Тут все двери открыты.

"К ней постучались, и Айседора ловким движением прыгнула в кровать и укрылась одеялом.

Через секунду в палату заглянул князь Чехов.

— Ну что, голубушка, немного размялась? — прищурился он.

— Не понимаю, о чем вы, — закатила она глаза, выключая плеер с музыкой.

Чехов сделал вид, что не чувствует ее учащенного сердцебиения. Ну не нотации же он пришел читать? Ясно как день, что между легким недомоганием и изнурительными тренировками Дункан выберет второе.