Действуй, дядя Доктор!

Счастливая донельзя потянула стаканчик к губам и была остановлена громким:

- Леночка! А ну выкинь каку.

Никогда еще столь приятный голос не звучал так гадко. Самое идиотское, что я – послушалась. Могла тупо отвернуться и уйти, но вместо этого встала как вкопанная. Медленно перевожу взгляд на Виктора Алексеевича, отходящего от… Андрея как его там по отчеству. Владелец клиники, блин. А может соврал? Ну что ему стоило? Хотя, по сути, мне плевать. Обещание отстать от меня и не попадаться мне на глаза – он сдержал на все сто.

Подумаешь, увидела издалека разочек, это не в счет. К тому же, учитывая, что он оказался прав и причина моего лежания тут – это почки, не может не вызывать некую долю уважения к нему. А его клиника или нет – по сути неважно. Цели интересоваться этим вопросом у меня не было и нет.

- Спасибо за кофе, Леночка, я как раз собирался взбодриться, - выводит меня из раздумий голос Виктора Алексеевича. Какая-то секунда и я растерянно наблюдаю за тем, как он забирает себе всю мою добычу.

- И за шоколад тоже спасибо. Подарю моему Фюреру. Давно ей ничего не дарил. Она как раз с фундуком любит. Не смотри на меня так. Потерпи хотя бы дней пять еще. Потом можешь расширить рацион. Я кому это все каждый день говорю?

- Мне.

- Ну вот и славно. Все, иди, Елена, в палату, - уже более строго произносит он, отпивая мой кофе.

Медленно обхожу Виктора Алексеевича и иду в палату, уткнувшись взглядом в свои балетки. По сути, я могу хоть сегодня отсюда уйти.

Ничего уже не болит, мне реально лучше. Но все же еще пару дней, пока мне капают какую-то хрень, я могу потерпеть. В конце концов, из всего надо делать выводы. Не просто так я сюда попала. Надо поправлять здоровье по всем фронтам. А поправлять есть что.

- Привет, Леночка.

- Привет, - бурчу себе под нос и обхожу стороной «бомжа», на что тот перекрывает мне дорогу. Это что вообще за фигня? Не поднимаю на него взгляд и делаю резкий отступ вправо. Тот синхронно ступает со мной, снова перекрывая мне дорогу.

Проделываю то же самое влево. И снова тот же результат.

- Ребячество какое-то, не находишь? - нехотя поднимаю на него взгляд.

- Каюсь, в душе я ребенок, - пожимает плечами, при этом улыбаясь.

- Тебе сколько лет, ребенок?

- Тридцать восемь.

- Ну тогда понятно. Первые сорок лет в жизни мальчика самые сложные – это, видимо, про тебя. Крепись, осталось два года и жизнь наладится. Наверное.