Я больше тебе не враг (СИ)

Так же отнимают подушку, когда я, не открывая глаз, пытаюсь спрятаться под ней.

— Оставь меня в покое.

Разве я так много прошу? Однако мой мучитель не желает дать мне даже такой мелочи. Вместо этого хватает за щиколотку и тянет к краю кровати. Я даже опомниться не успеваю, как оказываюсь в вертикальном положении. Ноги едва держат, но на плечах сжимаются чужие жесткие ладони, не позволяя стечь обратно на кровать. Я морщусь, прикрываю ладонью глаза, пытаясь укрыться от света, нагло пробивающегося сквозь смеженные веки.

— Пусти.

— Нет.

Это «нет» звучит как приговори. И вместо того, чтобы позволить мне снова провалиться в спасительную темноту, Кирсанов тащит меня прочь из комнаты.

Он наконец созрел для того, что вывести меня в лес и прикопать под большой сосной?

Мы сворачиваем в сторону ванной комнаты. Или утопить решил?

Я спотыкаюсь через шаг и не нахожу в себе сил для борьбы. Потому что смысла нет. Ни в чем.

— Раздевайся.

Поднимаю на него хмурый взгляд, а Макс, не дождавшись от меня действий, сам хватает за низ футболки и рывком, через голову стаскивает ее с меня.

— Отстань, — я снова пытаюсь освободиться, оттолкнуть его, но проигрываю. Потому что у меня нет сил, а у Кирсанова их, наоборот, с избытком. Вдобавок он зол и совсем не расположен к мирным беседам.

Следом за футболкой стягивает с меня штаны, а потом прямо в белье заталкивает под душ.

— Я не хочу.

— Хочешь! — нагибается вперед, и не обращая внимания на то, что его собственный дорогой костюм тут же темнеет от воды, крутит кран.

Прохладная вода моментально заливает мне голову и лицо. Я фыркаю, отплевываюсь, прикрываюсь ладонью:

— Хватит!

Макс не позволяет мне отодвинуться. Вместо этого врубает холодную, выбивая из меня дух.

Сдавленно пискнув, я прижимаюсь к стенке, пытаясь выбраться из-под колючих струй, но меня снова сдвигают в центр.

Потом вода становится горячей. И снова холодной.

Кирсанов полощет меня в контрастном душе до тех пор, пока я не начинаю вопить:

— Прекрати! Выпусти меня!

— Очнулась?

— Выпусти.

— Отлично! — он игнорирует мои вопли, берт с полки мочалку и щедро выдавливает на нее гель для душа. После чего сует мне в руки, — сама или мне тебя намылить?

Смотрит в упор, насквозь пробивая бешеным взглядом, и ждет моего ответа. И если я скажу нет, то скрутит в бараний рог и натрет так, что кожа лохмотьями начнет сползать.