Гром над Империей. Часть 4

Его глаза вспыхнули испугом, а мои мечи, полыхнув ответным ярким светом резко усилились и раскололи его защиту, просто разнеся костяк на молекулы.

С досадой оглянувшись, я пнул куски рассеченной брони и выбросил мертвяка из головы, хотя, теперь у меня появились вопросы к Творцу. Похоже, его намеки на другую сторону начинают обретать пока непонятный мне смысл.

Мне уже, собственно, делать было нечего, потому как бой закончился. Повсюду валялись истлевающие на солнце мертвяки, лишенные подпитки. Духи, что наделяли их силой, были уничтожены рыкарями, для которых бороться с ними не представляло труда.

Оглядевшись, вижу, как Селена, сидя на земле, шипит от боли, прижимая руку к распоротому боку. Ну да, лезть в бой без брони так себе идея, а регенерация не работает из-за подавителей. Рядом с ней сидит Мирами, баюкая обожженную руку. Но, в отличии от Селены, японка спокойна как танк. Над ней уже склонился волхв, и свет, исходящий из его посоха, медленно залечивает повреждения.

Это на рыкарей магия плохо действует, лишь подстегивая их внутреннюю регенерацию, а вот на моих девушках она очень даже хорошо работает.

Сам их лечить не буду, тут и волхв прекрасно справится.

Слышу жалобный стон Бурана, что принял вид белоснежного коня и лежит на земле, изредка раздражаясь печальным ржанием. В его боку засели три стрелы, и алая кровь стекает по коже.

— Хватит придуриваться, — бросаю я ему, проходя мимо — и едва успею отдернуть руку от клацнувших челюстей. Но он тут же вспоминает, что вроде как умирает, и вновь принимается картинно стонать.

—Вставай и пробегись по двору. Вдруг там кто еще остался.

— Да как ты можешь?!! — гневно восклицает Ника, склоняясь над Бураном и нежно поглаживая его морду. — Он же ранен, ему больно!!!

— Кому? Бурану?!! Да ему эти стрелы, что слону дробина! На жалость давит, хочет, чтобы его пожалели. Таким способом его даже поцарапать не получится, не то, что ранить. А стрелы и кровь — мираж. Можешь потрогать, их нет в реальности.

— Да что бы ты понимал, — упрямо бурчит она, продолжая гладить довольного коня.

— Так, все, хватит придуриваться. Встал и сделал, как я сказал, умирающий ты наш.

Увидев, что его спектакль никого больше не впечатлил, конь вскакивает на ноги и единым движением головы закидывает взвизгнувшую Нику себе на круп, гордо удаляется, предварительно показав мне язык. Хотя нет, языков было два, вон, Ника тоже довольно скалится, засранка! Под дружный смех находящихся во дворе, эта парочка гордо отправляется рыскать по округе.