Гром над Империей. Часть 4

По телу начала расползаться предательская слабость, но на пару минут его точно хватит, а там тело само выведет яд этой суки. И за это время он точно успеет отправить их в путешествие по реке Вечности!

Выпад Хастура он отбил играючи, заставив того открыться, а после полоснул демона по груди, оставив тяжелую дымящуюся рану. Рывком уйдя в сторону от ледяной плети Балрога, он ответил лавовым всплеском у того под ногами. Архилорд севера немедленно взлетел, расправив крылья, и тут же рухнул на землю, сбитый огненным шаром.

— Убить меня вздумали, отрыжки Нергала!!! — заорал в ярости Арастор. — Я покажу вам ваше место! Сегодня в Парагоне на трех архилордов станет меньше. А я…

И тут его речь прервал страшной силы удар, что обрушился на их мир извне. От него пошли огромные эфирные волны, что вспарывали землю, оставляя на ней уродливые шрамы. Окутавшись щитами, архилорды с ужасом смотрели на небо, в котором мерцала защита, установленная много тысячелетий назад прежними правителя Парагорна и теперь украшенная вязью трещин.

— ГДЕ ОНА?!! — страшный рев, от которого кровь застыла в жилах, доносящийся из поднявшегося вихря, заставил архилордов невольно попятиться назад.

— Беда никогда не приходит одна, — успел вспомнить Арастор старую поговорку, слышанную им в одном из миров, прежде чем их щиты играючи смело от удара незнакомца…

Глава 13

""Ветер, ветер! Ты могуч,

Ты гоняешь стаи туч,

Ты волнуешь сине море,

Всюду веешь на просторе.

Не боишься никого,

Кроме бога одного.

Аль откажешь мне в ответе?

Не видал ли где на свете

Ты царевны молодой?

Я жених ее«.— «Постой, —

Отвечает ветер буйный, —

Там за речкой тихоструйной

Есть высокая гора,

В ней глубокая нора;

В той норе, во тьме печальной,

Гроб качается хрустальный

На цепях между столбов.

Не видать ничьих следов

Вкруг того пустого места,

В том гробу твоя невеста».

(А. С. Пушкин «Сказка о мертвой царевне и о семи богатырях»)

Владислав Громов

— Умерла, умерла, умерла, — раскачиваясь, как болванчик, повторял я, прижимая к себе тело Эйелен. Мутными от слез глазами я смотрел на ее лицо, будто пытаясь поверить, что она еще может ожить.