Графиня из захудалого рода

- Как будет угодно, дорогой граф, - я вежливо склонила голову, мысленно костеря на чём стоит свет проклятого старого интригана, желая ему всяческих неприятностей на его седую голову, самым незначительным из которых было вечное несварение желудка.

А ещё я сочла безобидным моё желание, чтобы проклятый заграничный механизм, позволяющий старику беспрепятственно перемещаться по всему дому, сломался к такой-то матери, и ему пришлось бы ножками, ножками… Авось, желание шпионить за всеми и портить жизнь окружающим резко бы поубавилось.

А почему бы и нет? Кто знает? Помнится мне, что когда-то давно я читала книгу, в которой была достаточно стройная теория, согласно которой каждая наша мысль может быть материальной. Я представила себе, что насупленный генерал смотрит на высокую лестницу, уходящую на второй этаж, в ярости сдёргивает с колен плед и медленно, ворча и проклиная всех на свете (мне в это длинном списке по понятным причинам, должно быть отведено особое место), бредёт наверх, как рьяно верующий прихожанин на гору Пророка. Фыркнула, вообразив это безобразие, и удостоилась очередного, полного печали и ненатуральной горечи, взгляда от генерала.

Глава 16

Торжественный завтрак, крепко смахивающий на званый обед, проходил в праздничной столовой, находящейся в конце длинной анфилады комнат первого этажа. В этом месте я ещё не была, потому с интересом осматривалась вокруг. Убранство поражало своей роскошью, высокий потолок был расписан чудесными фресками с изображёнными на них упитанными пухлопопыми маленькими ангелочками и сценами из Святого Писания, овальные высокие окна, выходящие в сад, до самого пола, и великолепный паркет из светлого дерева на полу.

Хм… я отвлеклась от рассматривания интерьера и перенесла своё внимание на посетивших нас гостей.

Княгиня Ирма сменила дорожное платье на очаровательный голубой наряд, оттеняющий её выразительные глаза, принцы радовали взгляд свежеумытыми и всё столь же недовольными лицами, стараясь незаметно ущипнуть и пнуть под столом друг дружку, а свита поражала своей незаметностью.

Однако, мой дорогой супруг всё же заметил мой недоумевающий взгляд в сторону последних, слегка нахмурился и всё же спохватился:

- Дорогая, прости мою оплошность, позволь представить тебе первых статс-дам нашего двора – госпожа Анхелика Блихер и баронесса Генриетта Таннен-Шриттер.