Городской тариф

- И потом, они адреса выясняли, где может прятаться Канунников, и проверяли их по всей Москве и Подмосковью, в другие города запросы посылали. Они просто не успевают, слишком мало времени прошло, а их всего двое.

- А почему их двое всего? Вот я тебя спрашиваю, почему их только двое? Кто принимал решение, сколько их должно быть? Я умом-то понимаю, что для работы по убийству четыре опера - достаточно, если они грамотные, но у нас получается только три, потому как Ванюшка с Витюшкой вдвоем на одного работника тянут, да и то с трудом.

Но ведь у нас не только расследование убийства, у нас еще и розыск скрывшегося подозреваемого. А куда Управление организации розыска у нас подевалось? Умерли там все, что ли? Или их упразднили-сократили? Почему Ванька с Витькой должны за них работу делать?"

"Настя пожала плечами. Претензии следователя были справедливы, но что она могла ответить? Эти вопросы решает руководство, а не она. А какими соображениями руководствуются начальники, решая служебные вопросы, она за двадцать с лишним лет службы так до конца и не поняла.

Знала только, что в результате многочисленных реорганизаций, переименований, структурных изменений и бешеной кадровой текучки сотрудники, равно как и начальники, почти полностью утратили, во-первых, представление о том, кто чем и в каком порядке должен заниматься, а во-вторых, умение поддерживать оперативные связи между подразделениями. Есть такое понятие: время прохождения команды. Так вот это время, в прежние, доперестроечные времена измерявшееся минутами, сегодня измеряется не то неделями, не то месяцами, а иногда и вообще ничем не измеряется, потому как команда не проходит вовсе. Застревает где-то, оседает и потихоньку покрывается плесенью.

Зарубин вскинул голову и уставился в окно.

- О, глядите-ка, нашего друга привезли. Похоже, он сам-то за рулем пока сидеть не может.

Настя и Давыдов оторвались от еды и посмотрели на улицу. Из остановившейся перед кафе машины вышли Седов и какая-то женщина, а сидевший за рулем мужчина остался в салоне.

Женщина заботливо поправила на Павле шарф, выбившийся из куртки, и что-то торопливо сказала. Седов отмахнулся и побрел к входу. Женщина снова села в машину.

Выглядел Павел отвратительно, но было заметно, что он старался привести себя в порядок. Веки набрякли, белки глаз в красных прожилках, под глазами темные мешки, но чисто выбрит и с вымытыми волосами. И запах перегара, тяжелый, душный, острый, от которого Настю мгновенно замутило.