Вторая молодость Фаины (СИ)

— Фаина Андреевна, я вас точно не стесню? — спросила она.

— Анфиса Васильевна, в поезде целый вагон для багажа, и у нас там своё место выкуплено, — ответила я.

— Ой, так я и думала, что вам лишние траты... Зачем вы только со мной связалися, — покачала головой она.

Я тоже покачала головой, понимая, что бесполезно что-то говорить, и решила направить энергию Анфисы Васильевны в мирное русло:

— Анфиса Васильевна, а завтра же Митрофана выписывают? Вы же поможете?

Анфиса Васильевна тут же почувствовала себя нужной и пошла договариваться с Тихоном о взаимодействии.

Билеты у меня были куплены в первый класс, поэтому я не волновалась. Да и своих вещей у меня было немного, но мы с Полинкой собирались пройтись по магазинам, в конце концов, у нас последние выходные в столице. Полинка по-деловому заявила, что ей нужен «деколон», очень уж ей нравилось в торговых рядах Купцов Елисеевых, в парфюмерном отделе.

После того как уложила Полинку, от души и вправду отлегло.

Я подумала: «Почему я так среагировала?»"

"Видимо, накопившееся нервное напряжение не позволило рационально мыслить.

Я подошла к окну и, глядя в темноту петербургской ночи, подумала о том, что если он завтра приедет, то я ему скажу, что хоть он мне и деловой партнёр, но чувства при этом я испытываю совсем не деловые.

Всё для себя решив, я легла спать. И совсем даже не плакала в подушку. Ну, может быть, чуть-чуть, и это только потому, что мне хотелось, чтобы быстрее прошла ночь.

***

Алексей

Алексей смотрел вслед отъезжающему экипажу, который увозил Фаину, и понимал, что пропасть недопонимания между ними, вместо того чтобы исчезнуть, как он полагал, обрадовавшись, увидев её в ресторации и надеясь на возможность поговорить в уютной обстановке, только стала ещё шире.

Уехала, и наверняка обиделась. Но самое неприятное, что так и не поговорили.

«А как мне было ещё её представить Леонтьеву?» — мысленно оправдывался Алексей.

— Барин! — вдруг услышал он.

С удивлением поднял голову, оказалось, ему тоже уже подали экипаж. Поблагодарил швейцара, сунул тому купюру и поехал домой.

По пути Алексей думал о том, что, может, матушка и права, что они с дворянами будто на разных языках говорят. Может, то, что его дед был крепостным её деда, не просто прошлое, а нечто, что всегда будет между ними стоять.

Он тряхнул головой, отгоняя грустные мысли.