Вторая молодость Фаины (СИ)

— Он знает? — с надеждой спросил Алексей."

"— Да, Алексей Сергеевич. С Клоповым мы довольно тесно вчера общались. И Аркадий Никифорович тоже в курсе, — я улыбнулась, вспомнив, при каких обстоятельствах проходило это «общение».

— Это хорошо, — сказал Алексей Сергеевич, так и не уловив моего лёгкого сарказма, — тогда я пойду с вами к нотариусу.

Я вздохнула:

— Алексей Сергеевич, я не уверена, что это будет уместно. Хотя и не думаю, что нотариус знает все обстоятельства этого дела.

Видя мои сомнения, Алексей немного сбавил напор и сказал:

— Тогда я буду вас ждать возле Коллегии.

— Хорошо, — согласилась я.

***

А когда мы подъехали к зданию Коллегии, то вдруг встретили там ротмистра Диваева. Он тоже заметил меня, подошёл и странно улыбнувшись, словно бы у него зуб болел, кивнул головой, но после с широкой белозубой улыбкой спросил:

— Какими судьбами, Фаина Андреевна?

Но я не стала отвечать на этот вопрос. Вместо этого, с лёгким удивлением произнесла:

— Ротмистр, а вы всё ещё в командировке?

— Фаина Андреевна, да, знаете ли, много поручений, — весьма туманно ответил Диваев.

— Успехов вам, —пожелала я ротмистру, испугавшись, что он начёт свои ухаживания, и оглядываясь на Алексея.

Тот со странным выражением лица смотрел на ротмистра. Смотрел так, словно пытался что-то вспомнить, и не мог.

— Фаина Андреевна, — произнёс Порываев, — я вас буду здесь ждать.

— Да, конечно, Алексей Сергеевич, — кивнула я, потом снова коротко кивнула ротмистру Диваеву и вошла в подъезд, номер которого был указан в записке, полученной мною сегодня утром.

Зайдя в подъезд, я поднялась на второй этаж и остановилась перед дверью, на которой было написано:

« Нотариус Носов И. В.»

Постучалась.

— Входите! — донеслось из-за двери.

Я вошла и с удивлением увидела, что за дверью находился совсем небольшой кабинет, без всякого коридора. Обстановка была скудная, был только большой стол да пара стульев. За столом сидели двое.

Нотариус на меня впечатления не произвёл, маленький человек в потёртом сюртуке.

— Фаина Андреевна Стрешнева, — представилась я, — мне назначено на десять утра.

Нотариус поправил пенсне, пожалуй, единственный дорогой аксессуар его внешности, потому что оно сияло золотой оправой.