Флеш Рояль. Соната для Бетховена

Но Тимур наверное такие сериалы не смотрел.

— Нет, Тимур, прости, я не стану этого делать. Я прошу тебя, давай разведемся, я больше не должна жить с тобой.

Тимур дернулся, как от пощечины и резко спросил:

— Это потому что ребенок его?

— Ребенок не его, Тимур, он мой, почему ты не понимаешь? Его там капля. Если бы он был твой, я бы тоже отказалась.

Лучше бы она этого не говорила. Его лицо исказилось, он ринулся к ней и схватил за руки.

— Если бы мой! Но ты даже не дала мне шанса, он отказался от тебя, сам мне тебя отдал, а ты…

Он держал ее, больно сжимая запястья, но она не стала вырываться, а ответила, глядя в глаза:"

"— Да, я знаю.

Теперь я очень жалею, Тимур, но я была зла на вас обоих, мне хотелось вам отомстить. Он предал меня, а ты с радостью ухватился за эту возможность и присвоил себе. Так чего ты ждал? Зачем тебе понадобилась эта свадьба, почему ты не дал мне возможность узнать тебя лучше? — Тимур в изумлении слушал ее, продолжая держать за запястья, но уже ослабив хватку. А она отвела взгляд и сказала уже тише: — Сейчас я ни за что так не поступила бы с тобой. Но аборт я делать не буду, извини. И жить с тобой не буду, я возвращаюсь в свою квартиру.

— Нет. Я сказал тебе, мы разведемся после того, как родится ребенок, — жестко оборвал ее Тимур. — И даже не пытайся никуда съехать.

Он выпустил ее руки и снова ушел из дому до утра. Она лежала и смотрела в потолок, теперь ей плохо спалось ночью, может, потому что днем стало часто клонить в сон, и она засыпала где придется, то в гостиной, то на кухонном диване, а потом неизменно просыпалась в своей комнате, заботливо уложенная в постель и до утра лежала без сна.

Дверь отворилась, и неслышно вошел Тимур, в комнате снова запахло виски и «Опиумом». Он стал много пить, это никуда не годится. Подошел к ней и вдруг лег рядом и начал целовать, распаляясь, а Дина почувствовала, что тело предательски отзывается и чуть ли не столкнула его с себя.

— Твоя любовница тебя сегодня не смогла удовлетворить, Тимур? Ты хотя бы душ после нее принял.

Он встал и, не сказав ни слова, вышел, хлопнув дверью. А Дина отвернулась к стенке, удивляясь, что с ней стало, говорят, беременность меняет гормональный фон. Как бы он так не изменился, чтобы ей не пришлось самой бегать за Тимуром и зажимать его в каждом углу.

Утром она обнаружила на кухне мужа, слегка примятого после сна, готовящего завтрак. Ушла в ванную, а потом стала одеваться. Он заглянул в комнату.

— Дина, идем завтракать.