Флеш Рояль. Соната для Бетховена

— Потому и не говорил, — Тимур вошел в зону ее видимости, прошел и снова исчез. — Мам, никакой госпитализации.

— Ты что ее, силой удерживаешь?

Тимур снова вошел в зону видимости и поморщился.

— Только глупости не говори. Можешь помочь — помоги.

— Но здесь показано длительное лечение…

Понятно. Мать Тимура хочет отправить ее в психбольницу. Может ей там и самое место, но отправляться туда Динка категорически не желала.

— Пожалуйста, — прошептала она, едва ворочая прилипшим к небу языком, — пожалуйста, не отправляйте меня в больницу.

Тимур подлетел к ней и склонился, хватая за руки.

— Вот видишь, она заговорила. Диночка, успокойся, ты останешься здесь, со мной.

«Не останусь я с тобой. И здесь меня тоже не будет, не надейся». Но чтобы сбежать, ей придется выздороветь. От Динки не ускользнуло, как мать Тимура взглянула на нее и поджала губы. Неприветливо.

А ведь она может стать ей свекровью, пусть и фиктивной. От одной этой мысли Динку замутило, фиктивный брак с Тимуром еще пол-беды.

— Здравствуй, Дина. Меня зовут Надежда Сергеевна. Ты сейчас меня хорошо слышишь?"

"Они обе не понравились друг другу, значит, есть еще один повод побыстрее отсюда сбежать. Динка не знала, что ей помогло, капельницы, инъекции или таблетки, что назначила ей мать Тимура, но она довольно скоро смогла встать. Чтобы снова чуть не упасть при виде большого серого чемодана, который Макс купил для свадебного путешествия, и который теперь с ее вещами стоял в прихожей Тимура.

— Мне ничего не нужно, я заберу только то, что было мое, а то, что Домин покупал, выброси в мусорник.

— Как скажешь, — не стал спорить Тимур, — мы поедем и все тебе купим.

Да нет уж, она по горло сыта этими совместными покупками, однако Тимур продолжил:

— Но мне кажется, это глупо, Дина. Если тебе нравятся вещи, я могу просто вернуть за них Максу деньги.

Может, он прав? Платья красивые, она сама их выбирала, а вот то, что она не сможет никогда даже в руки взять, не то, что надеть… Динка вытряхнула содержимое чемодана, сложила в него все подаренное белье — его уже насобиралась целая гора — и застегнула молнию.

— Все. Это вернешь ему.

И хоть лицо Тимура по-прежнему ничего не выражало, Динке показалось, в глубине карих глаз мелькнуло торжество.

Позвонила маме и как можно более кратко объяснила, что они с Максимом разругались окончательно, свадьбы не будет, и где только были ее глаза.