Флеш Рояль. Соната для Бетховена

— Если вы меня выгоните взашей, я вас пойму, — сказал Макс."

"— И вы перестанете быть отцом моего внука? — усмехнулась она, вернулась за стол и скрестила перед собой руки. — Не буду вас обманывать, я предпочла бы, чтобы Дина нашла себе обычного парня и вышла за него замуж, но говорить так несправедливо по отношению к вам, Максим. Вы нам очень помогли, мы вам обязаны… — Макс попытался перебить ее, но она отмахнулась, — дайте мне закончить. Я не имею в виду, что Дина должна быть с вами только из-за нашей признательности, я много раз говорила ей, что мы можем продать ту квартиру и вернуть вам долг.

Просто я знаю, что она вас любит, и если сейчас вы дадите ей уйти, она убежит на край света, и там будет страдать, но ни за что в этом не признается.

Максим прислонился к стене и закрыл глаза. Если бы это было правдой!

— А мне кажется, она меня с трудом выносит.

— Нет, Максим, — покачала головой мать его невыносимой и любимой девчонки, — я хорошо знаю свою дочь, она вся в отца, такая же упрямая и несговорчивая.

Он оставил нас, а потом когда хотел наладить с ней отношения, она отказалась. И я не смогла ее уговорить, отцом-то он был хорошим, а вот она его так и не простила.

— А вы? — вырвалось у Макса против воли, хотя он и не имел права лезть ей в душу. — Вы простили?

— Да, я простила. Его жена сейчас больна, детей у них нет, он не очень счастлив в своей новой семье, — она грустно улыбнулась, и Макс снова пожалел, что дочке так мало перепало от матери. А вот с неизвестным Владимиром знакомиться у него никакого желания не было.

 — А вас Дина любит, поверьте мне.

— Она вам говорила? — у него пересохли губы, но он удержался, чтобы не облизнуть их.

— Я по ней вижу. Я ее мама, Максим, я это чувствую. И вы ее любите, я это тоже чувствую. Тимур… — она сделала паузу и Макс напрягся, — Тимур не любил ее, мне казалось, он просто хотел ее добиться, я правильно понимаю, что вы были соперниками? — она вопросительно взглянула на него, и Макс кивнул. — И когда добился, просто утратил к ней интерес.

Но выходит, здесь все намного сложнее, он так охладел к ней из-за вашего ребенка. А она переживала. Очень. Когда я навещала их в последний раз, мне вообще не понравились их отношения, но мне не хотелось бередить душу своей девочке лишними распросами. С Тимуром мы почти не виделись, он встретил меня на вокзале, а отвозили вообще другие мальчики. Я тогда спросила у нее о вас..

Максим подобрался, Ксения Олеговна снова вытерла скатившуюся слезу.