Фиалки на десерт

Митьку одела, в коляску все положила и указания дала – крышу коляски при дожде и ветре не опускать, дать попить из бутылочки, если заплачет. Дать соску, если начнет хныкать, ну и, кажется, все.

Строго наказала гулять под окном – никаких парков, ни-ни, я должна их видеть постоянно.

Миша кивнул, и вошли, сели в лифт.

Под окном они мотались примерно около часа. А потом исчезли! Я чуть не свалилась с балкона, высматривая эту сладкую парочку. Их нигде не было.

Разумеется, я наспех оделась и бросилась вниз, не дожидаясь лифта.

Да, воздух везде, я согласна! Но в том самом дворе чинили теплотрассу и работали какие-то приборы – что-то долбили, что-то копали – в общем, шумели зверски и плюс отвратительный запах.

– Миша! – закричала я. – Ты что, не заметил?

– Ну извини, – буркнул он.

Митька, конечно, не спал, но и не кричал – просто обалдел от всех этих звуков и запахов.

"Маме я это, конечно, не рассказала – зачем ее огорчать? Зачем настраивать ее против Миши? Их отношения, по-моему, уже давно в тупике.

А впереди лето. Митьку держать в Москве немыслимо – тем более поговаривают, что лето будет ужасным. А оно другим и не бывает – либо дожди и холод, либо несусветная жара, обычная подмосковная история. Но ничего другого придумать я не могу. У меня нет ни денег, ни чего другого…

У меня вообще ничего нет, кроме Митьки.

Правда, это – самое главное.

ЗояНа дворе апрель, а я уже думаю про лето. Что делать? Куда устраивать Таню и Митьку?

Ах, хорошо бы в деревню! На парное молоко, свежий воздух, запах сена, на теплую мелкую речку.

Как я люблю деревню! Я ведь выросла в деревне – ну, почти. Летом меня всегда отправляли к родне в глухую деревушку в Смоленской области. Пять домов – и вся цивилизация. Потом, правда, начали пристраиваться – стало модным иметь дом в глуши. Появилась целая улица, состоящая из пришлых, из дачников, местных и даже москвичей.

Стало шумнее и веселее, а аборигенов осталось всего ничего – из пяти домов опустели три.