Единственная для Цербера

Хотела, но у меня не получалось. Даже ненавидеть его не могла за то, что он пытался сделать со мной. Я любила его, сердце любило, и я ничего не могла с ним сделать. Я даже потянулась к нему, чтобы коснуться его лица, но как только моя рука легла на его щеку, он тут же отбросил ее и прижал к кровати, зафиксировав меня в одном положении.

— Не смей, — все, что услышала от него.

Я приготовилась к самому ужасному, но Тимур внезапно отпустил меня, а после я услышала хлопок двери.

Подтянула под себя ноги, поправила одежду и свалилась на бок, заревев сильнее.

Кое-как слезла с кровати, поправила платье и вышла в коридор, добравшись до своей комнаты. Уже там отпустила няню и закрыла дверь на ключ. Пусть делает, что хочет, но я не пущу его на порог. Мне страшно. По-настоящему. До дикости хочется убежать, скрыться и зажить нормальной жизнью. Такой, где нет никаких проблем, перестрелок, предательства.

Я не понимала, что сегодня произошло, что хотел сделать Тимур и почему не сделал. Что заставило его остановиться.

Давид мирно посапывал в своей кроватке, поэтому я сбросила одежду и шагнула в ванную. Встала под горячие струи воды и блаженно закрыла глаза. Смывала с себя все, что произошло за день. Жаль, что точно так же нельзя было смыть и мысли, которые так и роились, одна за другой, в голове.

Мне было страшно ночевать в доме. Я боялась, что Тимур снова придет и на этот раз доведет все до конца.

Не знаю как уснула той ночью. Наверное, усталость прежних дней сказалась, потому что единственное, о чем я думала — страх. Он пробирался под кожу, заставлял замирать мое сердце и думать, что Тимур обязательно придет еще раз.

Но он не пришел. Ни в тот день, ни на следующий.

— Ко мне придут гости, я хочу, чтобы ты была хозяйкой и накрыла на стол. Все приготовят, тебе нужно будет только обслужить меня и моих гостей.

— Почему именно я?

Не понимала, потому что прежде на стол накрывали те, кто работал на Тимура.

— Потому что гости будут важные, Аня.

— Хорошо.

Согласилась, потому что предполагала — у меня нет выбора.