Единственная для Цербера

Собрать Давида и сбежать из дома, чтобы не нашел, но я тут же отмела эту мысль. Я уже сбегала от Тимура, уже пыталась скрываться — не получилось. Нашел. Есть ли смысл сбегать? Нет.

Я ни в чем не виновата, поэтому решила, что или Тимур выбросит меня сам, или же мне придется стерпеть все, что мне уготовано от него. Думать о том, что он может оставить меня без Давида, я не хотела, потому что это было больно.

Я надеялась, что у него хватит ума этого не делать, потому что ребенку, какие бы отношения ни были между нами, нужна мать.

Когда ожидание стало невыносимым, я встала с кровати и вышла в коридор. Наткнулась на главу охраны, но тот лишь кивнул в знак приветствия. Значит, ничего не происходило и никаких приказов отдано не было. Я нервничала, ходила из угла в угол, а ночью плохо спала. Я не знала, как там Тимур, почему его задержали и кто взял эти чертовы документы.

Вспомнила, что в кабинете была Лиза, но ведь у нее ничего тогда не было. Не в лифчике же она, в конце концов, прятала документы. Да и взять их мог кто угодно и когда угодно. Ключи были не только у меня, но и уборщиц, у охраны. Предателем мог быть кто угодно."

"Я понимала, как это все выглядело со стороны, знала, что Тимур поверил тому, что услышал. Любой бы поверил, но я ничего не делала. Никому не передавала документы. Думать, что это сделал Зеки, специально подставил меня, не хотела.

Вспомнила, что у меня есть записка от него. Спохватилась и тут же достала ее. Вот же она. Вот… доказательство, что я невиновна, а Зеки не предатель. Я улыбнулась, представив, что именно этот клочок бумаги является всем объяснением. Дело оставалось за малым — встретиться с Тимуром и предоставить ему доказательство. Пусть прочитает. Он ведь должен знать Зеки, они провели бок о бок столько времени, были вместе, Зеки доказал свою преданность, Тимур поверит.

Я убеждала себя в этом, но все равно боялась. Обхватила себя руками и оперлась о спинку кровати, подтянула ноги и под грудь и глубоко вздохнула. Я боялась. Знала, каким беспощадным может быть Тимур, но сердце верило, что он ничего не сделает.

Тимур появился дома через три дня. Три долгих дня, в течении которых я думала только о том, когда ко мне придут, чтобы выставить за дверь.