Ребёнок для бывшего

Сама судорожно вспоминала, что у нас приличного есть к столу, но, как назло, как раз требовалось идти в магазин.

- Думаю, мама твоя сказала, - вздохнув, проговорил дядя Женя. - Зря я ей его выдал. Ей ни к чему, а вон до чего дошло.

Я включила чайник и, повернувшись к мужчинам, сложила руки на груди. Оба смотрели на меня выжидательно, как будто я должна была что-то сказать или сделать.

- Дядь Жень… Не переживай. Сказал и сказал, - пожала плечами, делая вид, что ничего такого не случилось. Потом кашлянула и перевела тему: - Матвей работает в клинике, где я буду наблюдаться.

Я развела руками, Сибиряков закивал на мои слова.

- Да я вроде у тебя отчёта не спрашивал, - усмехнулся дядя.

Он снова сделал глубокий вдох и словно бы прислушался к себе. Матвей нахмурился, бросив на него быстрый взгляд, но спросить, что не так, я не успела - дядя Женя поднялся, подошёл к шкафчику, где хранились его лекарства, и принялся рыться в нём.

- Что-то стряслось? Тебе нехорошо? - мгновенно встревожилась.

А когда увидела в руках дяди Корвалол, сердце моё пропустило удар.

- Да что-то не по себе как-то, - ответил дядь Женя, но не успела я ничего сделать, как Сибиряков взял контроль над ситуацией на себя.

- Присядьте-ка, - велел он, указывая на диван за столом. - Ксюш, а ты дай тонометр. Есть же он, надеюсь?

Матвей поднялся из-за стола и, удостоверившись, что дядя Женя его послушался, подошёл к шкафчику.

Когда же я дала ему тонометр, быстро замерил давление, нахмурился.

- Что? Что-то не так? - ещё больше забеспокоилась я, на что Сибиряков покачал головой и, повернувшись ко мне, улыбнулся.

- Давление высоковато. Так что никаких чаёв - лекарства принимаем и отдых. Ну и к терапевту бы надо. Могу номер дать - приедет прямо на дом.

Дядя Женя замахал руками:

- Какой отдых? Вон у нас дел сколько.

Он предпринял попытку подняться, но Матвей вновь превратился в строгого врача:

- Отдых и точка. А то придётся остаться и убедиться в том, что медпомощь вы всё же вызвали.

До этого момента по таким вопросам я могла спорить с дядей до бесконечности, и всё равно шансов одержать верх у меня не было. С Сибиряковым же он согласился едва ли не с полуслова.