Дочка папы Карло

Насколько я поняла — она из всех наиболее остро реагировала на любые неприятности и конфликты и, обладая добрым сердцем и мягким нравом, в этой компании выполняла роль некоего миротворца.

— Ну, слава богу, всё обошлось. — шатенка, аккуратно положив на общий стол тетрадки, улыбаясь подошла и уселась рядом на кровать, автоматически расправляя на коленях платье.

— Аккуратистка. — отметила я про себя, глядя на этот эталон серьёзности, невозмутимости и благочестия, — Наверняка ещё и заучка.

""Зубрилку"" звали Наталья Судакова и, в целом, она производила впечатление разумного человека.

Полина, которую я в лазарете ""лечила"" от голодания и ещё две барышни ей подстать, то есть с миловидными лицами, не отягощёнными признаками глубокого интеллекта, поджав губы никак не комментировали факт моего появления. Подружек нашей безнадёжно влюблённой блондинки звали Дарья Андреева и Виктория Дорохова.

Ещё две девушки стояли особняком. И сразу становилось понятно, что обе — отдельно взятые единицы.

Одна из них — стройная красивая брюнетка, замерла у своей кровати, сложив скрещенные руки на довольно пышной груди. Вся какая-то ""острая"", наверняка нервная — она вызывала ассоциацию с бойцовским ёжиком."

"По горделиво поднятому подбородку и независимой позе, я догадалась, что это — та самая Ангелина Русакова — бесстрашная ""разведчица"" класса, имевшая горячий нрав, собственную точку зрения на всё, говорившая обычно то, что думает и готовая в любой момент к спору или вызову.

Вторая — тоже очень красивая девушка с тёмными, мелко вьющимися волосами и очень характерной внешностью. Но от остальных она отличалась не только этим.

Саломея Дадиани — дочь Владетельного князя Мегрелии Давида I Дадиани — была явно более зрелой, что ли. Такое впечатление, что она, в противовес остальным, росла в совершенно другой среде. Кроме этого, весь её образ нёс на себе явный отпечаток благородства. Поза, в которой стояла эта красавица тоже отличалась независимостью, но не горделивостью, как у Русаковой, а, скорее, глубоким чувством собственного достоинства.

Одарив меня сдержанным, но довольно приветливым кивком, она спокойно и уверенно занялась своим делом — разложила вещи и взялась переплетать косу.

Вошедшая вслед за одноклассницами фройляйн Марта, подошла ко мне и остановилась, склонив голову на бок и сложив руки в замок.

— Рада фашему фысдорофлению, мадемуазель Алиса.