Диверсионная команда

— Для того чтобы без потерь прорваться на территорию резиденции, нам придется перемолоть душманов в колбасный фарш.

— Для современных военных технологий это не препятствие, — ловя в перекрестие прицела смуглое лицо гуркха, проговорил Гисенд.

Рядом с лестницей, ведущей к парадному входу, была возведена баррикада из мешков с песком, из-за которых выглядывал длинный ствол крупнокалиберного пулемета.

— И все-таки до меня не доходит... Столько лет мы и англичане — союзники. И против Гитлера, и против русских, и против Хусейна.

"— Это вряд ли, — ответил лейтенант, снова стуча по клавишам передающего устройства. — Здесь нечего делать вертолетчикам, нет вертолета.

— Ну необязательно, чтобы эти «томми» были вертолетчиками, это я образно, но все же мы ведь союзники. А тут идет подготовка к операции тотального уничтожения. Не понимаю, — продолжал настаивать на своей точке зрения Гисенд.

— Послушай, Гарри, — с раздражением произнес лейтенант, — задай себе такой вопрос: «Почему мы находимся здесь, в абсолютно нейтральной стране?» И второй вопрос: «Почему «томми» тоже здесь?» Вот когда ты узнаешь цель миссии, тогда возникнет третий вопрос.

— Должен ли я это делать? — глядя прямо в глаза лейтенанту, спросил Гисенд.

— Нет, — с раздражением ответил Мартинес, — у солдата не бывает подобных вопросов, он выполняет приказ командования. Но у тебя может возникнуть другой вопрос. Если подобное задание получат англичане, они будут по этому поводу сокрушаться, как ты?

— Ты хочешь сказать, Луис, что у «томми» может быть аналогичное задание? — поинтересовался снайпер, ловя в объектив оптического прицела стальные ворота, закрывающие проезд на территорию усадьбы.

Внося информацию о количестве палаток и их расположении, лейтенант Мартинес безмолвно шевелил губами, но, едва закончив, он одарил сержанта лучезарной улыбкой.

— Гарри, как ты думаешь, почему этот гражданский мудак поселился с нами? И морда у него такая перекошенная, как будто ему в задницу вставили взведенную гранату.

Сержант Гисенд вспомнил физиономию Фишера, его испуганные бегающие глаза, дрожащие губы.