Диверсионная команда

Но генерал-лейтенант на них не обращал внимания, он был слишком погружен в себя. Трагические события последних дней болью отдавались в сердце разведчика.

«Как же можно было довести до такого состояния умы, души людей. Еще немного...» — Артур Васильевич даже про себя не мог произнести слово «гражданская война».

Старый разведчик достаточно пожил в странах третьего мира и лучше других знал, что такое вооруженное противостояние и что несет оно стране и ее гражданам. Не дай бог. Вчера вечером Прокопенко позвонили из оперативного отдела ГРУ.

Несмотря на ранние часы, в фойе Генштаба стоял монотонный гул, как в растревоженном улье, сказывалась активизация армейских частей в подавлении мятежа. Как довелось незадолго до визита в Генштаб узнать Прокопенко, там сейчас находился министр обороны и с «деревянной» простотой десантника раздавал «тумаки» налево и направо.

— Товарищ генерал-лейтенант, подождите одну минутку. Сейчас за вами придут.

Прокопенко кивнул и отошел в сторону. Прошла не одна минута, и разведчик подумал уже, не откладывается ли их встреча из-за приезда министра обороны, но тут в фойе блеснул бритый череп Талащицкого, генерал широким петровским шагом пересек фойе.

Они двинулись через просторный зал фойе к лифту. В компании двух майоров поднялись на пятый этаж, где размещался оперативный отдел. Шли молча. Талащицкий широко шагал, Прокопенко едва поспевал за ним. Он как никто другой понимал скорбь военных, не каждый день приходится расстреливать свой народ. В толпе мятежников могли оказаться те, с кем еще недавно «тащили» вместе военную службу.

Прокопенко через свои «источники» знал, что генерал-майор Талащицкий прошлую ночь провел в сгоревшем Белом доме, оттуда по правительственной ветке метро тайно вывозились трупы. Чтобы утром важное должностное лицо заявило журналистам о «пятидесяти убитых». Представляя себе, что там мог увидеть и пережить главный диверсант страны, разведчик не произнес ни слова.