Деспот

— Не смотри на нее! — сжимает кулаки.

— Выйдем вместе, — совершенно спокойно прошу я, не реагируя на его агрессию. — Нет Елены уже здесь. Это всего лишь оболочка. Душа уже в другом месте, в твоём доме, с вашим сыном и с тобой. Отдай тело врачам. Елена не хотела бы всего этого…

— Да что вы можете знать о ее желаниях?! — снова агрессивный. Принимаю всю его агрессию на себя. Пусть так, если от этого станет легче.

— Я не знаю – да. Но ты-то знаешь. Она просила отпустить.

Просила – да. Роберт рассказывал. Последнее время Елена очень сильно мучилась, понимала, что скоро уйдёт, и просила Роберта сделать так, как она хочет.

— Вскрыть я ее не дам! Пусть только попробуют к ней прикоснуться, и я этим скальпелем прирежу всех, на хрен!

— Я договорюсь. Ее не тронут.

Это вполне возможно, если констатировано смертельное заболевание.

Роберт снова оборачивается к супруге, поднимается, нависает над ней и целует. Отворачиваюсь, выхожу из палаты.

Поднимаюсь к главврачу. Договариваюсь. Вскрытия не будет. Все сделают бережно и аккуратно.

Спускаюсь вниз. Парни указывают глазами на небольшой парк при клинике. Там беседки, сад, цветущий летом. Сейчас все занесено снегом.

"В его руках початая бутылка вискаря. Сажусь рядом, молча забираю бутылку из его рук, отпиваю несколько глотков. Горло и желудок начинают гореть, но обжигающий алкоголь замещает жжение в грудной клетке. Беру сигареты, тоже прикуриваю. Молчим. Я могу сказать сотни шаблонных фраз в утешение, но они сейчас все лишние.

Минут двадцать мы так и сидим молча, глотая вискарь по очереди, закусывая никотином.

— Организацию похорон я возьму на себя, все будет достойно, — хриплю я.

— Нет! — агрессивно отрезает он. Поворачиваю голову, пытаясь понять, что сказал не так. — Вы ни к чему не прикоснетесь! Ни к чему. Я все сделаю сам! Даже, бл*ть, не смей трогать ее!

Меня тоже взрывает. Я не хочу трогать его супругу! Я пытаюсь поучаствовать, как могу. Сжимаю челюсть!

— Я все понимаю. Но, сука, такая жизнь.