Давай поспорим? (СИ)

Когда на улице уже начнет смеркаться, а фонари зажгуться вдоль дорог. Мигающее освещение аттракционов и неоновые вывески указывали нам на то, что наступил вечер. Романтичный летний вечер.

— Нет! — категорично заявил Рома.

— Что нет?

— Я туда не пойду, — практически безапелляционно.

— Почему?

— Потому. Просто не пойду. Хочешь еще вату? — пытается отмахнуться от темы.

— Если я еще раз съем вату, я буду похожа на сахарное облачко.

— Такое же сладкое и липкое?

— Такое же толстое и розовое. Идем. Вон конец очереди.

— Настя, — первый раз позвал он меня по имени, — я туда не пойду.

— Рома, колесо обозрения — самый безобидный аттракцион, на котором мы были.

— Оно… оно очень высокое.

— Да, самое большое в городе.

— Твою ж мать.

— Рооома, — наверно я поняла, что он пытается мне сказать своим поведением.

— Да, Настя, я боюсь высоты. Боюсь.

Теперь настала моя очередь подойти к нему и обнять. Мои объятия не такие широкие и сильные, и я едва достаю ему до плеч, с моим то ростом, но сейчас я отчетливо слышу как сердце стало биться чуть быстрее, чем раньше.

— Рома, давай как в мультике про котенка Гав и щенка Шарика?

Он недоуменно посмотрел на меня, а в отражении его глаз я вижу, как сверкают огни и медленно крутиться колесо.

— Давай бояться вместе? — закончила я.

Я взяла его за руку и сама повела к кабинке, которую уже открыли для нас. И все пять минут, что мы делали круг, Рома ни разу не выпустил ее, крепко сжимая и поглаживая большим пальцем.

Но больше мы с ним не разговаривали. По его виду я поняла, что Рома закрылся. И я тоже видела его таким первый раз. Он больше не шутил, не улыбался, его лицо было непроницаемым, без какого-либо намека на эмоцию. Даже радио было выключено, пока мы ехали, по всей видимости, в сторону моего дома. Нарушить ли мне наше затянувшееся молчание? Нет, я так не решилась, хотя гнетущая тишина в машине мне не нравилась.

"Когда мы подъехали к моему дому, в своей голове я уже прокрутила несколько сценариев нашего с ним расставания. Нет, я не была наивной девушкой, которая не понимала, что это затянувшаяся пауза в нашем общении — обычное дело. В воздухе витала некая недосказанность. На языке так и вертелся вопрос: почему? Но я его не задала, давая Роме время и пространство.

И только оказавшись у подъездной двери, Рома нарушил свое молчание.