Давай поспорим? (СИ)

— Что? — теперь в ее глазах шок, неверие и та же обида.

— Тебе всегда меня было мало, — больше себе говорит мама, — я всегда старалась заменить тебе его, — глазами стрельнула в отца, показывая на него.

— Мам, это невозможно. Невозможно заменить отца. Думаю, мне стоит оставить вас, чтобы вы спокойно обо всем поговорили, без лишних ушей.

— Спокойно, — фыркнула мне ответ.

Я встаю из-за стола, искренне надеясь, что она не поднимется за мной. Потому что больше ее останавливать никто не будет.

— Рома, — в дверях мы окликает отец.

Мне остается только кивнуть в ответ. Как говорится, от всего сердца, отец. Твой уже взрослый сын.

— Я понимаю, меня не было рядом. Ты многие испытания прошел без моей руки и плеча. Но, может быть, у нас получится что-то наверстать? — с надеждой спрашивает отец.

Киваю второй раз. За это предложение я мог бы отдать все, что у меня есть. Но молча выхожу на улицу и вдыхаю уже прохладный воздух: близится сентябрь.

“Мне тебя не хватает”

Пишу я сообщения и сразу убираю телефон в карман.

Тихая мелодия, которая доносится из моего кармана заставила меня остановится. Я даже затормозил, потому что чувствую, кто мне сейчас звонит, но мозг отказывается в это верить.

“Каренина”

Бл*ть, не глюк.

— Настя?

— Рома..

— Я…черт… не думал, что уже дождусь от тебя звонка. Представляешь, сейчас в ресторане я…

— Рома, подожди…Я не поэтому звоню.

Нет. Нет. Нет.

— Нам больше не следует общаться и… не пиши мне больше.

— Почему? — я стал говорить чужим, каким-то убитым голосом.

Вопрос, как и всегда, без ответа. Стоит ли на них вообще надеяться.

— Если остались какие-то вещи у тебя, то…просто выкинь их.

— Когда ты прилетаешь?

— …Не важно.

— Важно. Мне важно.

— Пока, Рома.

Кладет трубку. Кладет, с*ка, трубку. А я могу поклясться, что слышал ее всхлип.

Кидаю со всей силы трубку на асфальт. И давлю его, давлю. Как какую-то заразу, раковую опухоль. Чтобы ничего в нем не осталось, никакого воспоминания, чтобы не подлежал никакому восстановлению.

Глава 27.

Настя.

— Пока, Рома.

Если бы мне сейчас предоставили выбор, любить или нет. Я бы выбрала второе.

Любить — это больно.